ПОЛНОМОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК

– Некий человек, касатик ты мой, наделен был большущими полномочиями, рассказывала напевно, вкусно выговаривая слова, бабушка Алёна.
– Такими большущими, что прямо сказать - агромадными. Ему, к примеру, если видел он нахально несправедливого спесивца, наглого хапугу, пропойцу богомерзкого или другого какого потерявшего стыд и совесть сквернавца, то дозволялось этому полномочному человеку даже и стрелить его тут же на месте без суда и следствия. Насмерть и без пощады!

Вышел полномочный человек на улицу, глянул округ себя на жизнь нашу, и душа его от увиденного заболела и захотелося ему крепко плакать. А увидел он, голубчик ты мой, что ещё много зла неизбывного есть на земле, и людишек, потерявших стыд и срам, развелося без счёту по всем углам и закоулкам.

Ну, значится, повздыхал наш богатырь, потом в платочек вышитой сморкнулся, рукава на рубашечке узорчатой закатал до самых плеч своих могутных и кинулся в бой за хорошую жизнь и счастье всех людей на свете.

А перво-наперво наметил он порядок навести с троллейбусами да автобусами. Ведь как мучаются люди-то, как мучаются! Бывало, самая стужа, вьюга до костей грызет, или когда в тёплынь дождь нахлынет - стоишь, маешься у столба с табличкой остановочной, а троллейбусов с автобусами, словно Змей-Горыныч проглотил, -- ни единого. А как отчаются люди, изведутся до белого каления, поопаздывают по делам-то своим срочным, глянь-поглянь, а машины-то гуськом идут, да все не под тем, как надо, нумером...

– Баб Алён, - встревает вдруг тоненький голосок Димки, - а как это гуськом?

– Это, касатик ты мой ясноглазенький, значится, друг за дружкой, след в след, словно гусята за гусыней-матерью. Разве не видал?

И вот садится, - продолжает сказительница, чуть слышно постукивая спицами, - полномочный человек в первый же троллейбус и сразу наблюдает ужас сколько неполадков. Водитель попался парень широкий, мордатый, вертит себе колесо рулевое да цигаркой с фильтрой чадит. Остановки называть не называет и на одну старушку тихую, зла никому не сделавшую, как закричит непотребно: куда, дескать, с медяками, карга старая, суёс-с-ся, я только на сорок копеек талонов отовариваю!..

Ну, думаю, бяда-а-а!.. То есть, та старушка, в троллейбусе, думает бяда-а-а! Где же сорок копеек серебром взять, ежели в наличии нету? И тут этот полномочный человек вежливо протискивается, старушку загорюнившую посторониться просит и молчком парнюгу того краснорожего из-за колеса рулевого за шкирку вытаскивает и на простор улицы выносит. Тот кричит благим матом, народ толпиться начал. Прислоняет мой защитничек водителя наглого к стенке троллейбусной, бумагу ему с полномочиями под нос суёт и наган шестиствольный из кармана вынает.

Ахнул тут честной народ, детина же в ноги бухнулся, носом своим жалостно захлюпал, за руки человека полномочного ловить начал.

– Пощади!
– молит слёзно.
– Детки у меня дома малые и работой я своей очень даже дорожу!..

– Ну раз дорожишь, - сурово говорит богатырь-мoлодец, - так справляй дело по совести, по-человечьи работай, по правилам, и друзьям-товарищам троллейбусным своим закажи, а не то покараю без всякой повторной жалости и раздумьев!..

– И отпустил?
– разочарованно ахает кровожадный неизвестно в кого Димка.
– Надо же было хоть холостыми стрельнуть, попугать для острастки!

– Наверное, деток малых пожалел полномочный человек, да и разве можно вот так сразу, без упреждения, человека стрелить? А оно и так помогло. Слух среди шоферов троллейбусных и автобусных быстро разнесся: есть-объявился, мол, человек с бумагой, плохо будешь ездить - враз застрелит. И такая, касатик ты мой, прыть на транспорте пошла - любо-дорого! Все стали ездить в аккурат, перестали люди изводиться, на службу опаздывать, мир и покой воцарился в городе этом сказочном. Начали люди благодарить полномочного человека и предлагать ему разные подарки, но он напрочь и наотрез отказывался. Потому как высоко честен и чист помыслами был...

А следующий подвиг, касатик ты мой ясноглазый, совершил он вот какой. Пришли к нему от народа, стали жалиться: одолели, мол, пьянчуги, житья миру не дают, похабничают. (Я невольно морщусь.)

Ну, ладно, собрался, значит, наш полномочный человек и пошёл не за тридевять земель, не в тридесятое государство, а до самого ближнего винного магазину. И увидал он там картину мерзкую и безобразную, такую непотребную, что стало ему, молодцу прекрасному, очень уж на душе смурно и горестно. Томился в очереди за зелёным вином люд, потерявший облик и стыд человечий. Особливо мерзким своим видом поганили природу-матушку женщины, предавшиеся питейной непотребной страсти. Видит полномочный человек, как стоит одна из них у дверей злодейского магазина, одежонка на ней грязная, расще-пе-е-ерилас-с-ся-а-а (Господи, я даже вздрагиваю) и канючит у мужиков-пьяниц, чтоб они пропустили её к прилавку вожделенному...