— Сделаем, господин полковник. Бесплатно. В качестве проявления уважения к герою. Сэр.

— Пф, — фыркнул я. — У нас в армии таких героев через одного. Но спасибо. Запомню.

Местное светило еще не добралось до полудня, и я подумал, что имеется шанс застать начальника гарнизона на месте. Проблемы нужно решать сразу. Они такие: имеют обыкновения расти, как снежный ком. А тут еще и вопрос политический.

Есть такое понятие: боевое братство. Армия Федерации огромна, но всякий, кто прошел эту школу навеки остается членом семьи. И не важно: один ты контракт отслужил, или, как я — шесть, ты всегда можешь обратиться за помощью. И тебе ее окажут. Есть масса всевозможных ветеранских организаций. «Гвардия Федерации», «Союз Ветеранов ВС», «Запас», и многие — многие другие.

Да что далеко ходить! Одним из условий принятия на работу в полицию, является служба в ВС. Да и наличие у кандидата отметки о контракте с армией или флотом станет плюсом при собеседовании в любом другом месте.

Это я к тому, что посетить равного по чину офицера, это не только проявление уважения к штаб-офицеру. Но и подтверждение причастности к «семье». Жест, показывающий, что я все еще свой. Такой же, как миллионы остальных.

В Федерации, военнослужащим, убывающим в запас, оставляют имплантированный нейролинк. Конечно, существуют и гражданские его аналоги. Но не зря говорят: «военное, значит — лучшее!» Куда больший функционал, объем памяти и быстродействие. А еще, для офицеров, способ мгновенно опознать своего. Или опознаться самому.

На входе в штаб гарнизона установлен сканер. Вошел — и ИскИну штаба уже известно, что явился полковник кадрового резерва Станислав Ронич. Быстро, удобно, эффективно. Учет, контроль и субординация. Все, как мы любим. Мне и оставалось лишь обозначить цель визита, чтоб известие о моем прибытии достигла адъютанта местного начальника. А там и самого полковника Раухбаума.

Начальник гарнизона Авроры был стар. Сейчас, когда люди в среднем живут лет по сто пятьдесят, возраст сложно определить на глаз. Следящие за собой, не приверженные вредным привычкам, бывает и до ста двадцати выглядят на сорок. А вот Раухбаум смотрелся на все двести. Весь в морщинах, на лице и руках пигментные пятна, волосы редкие, тонкие и совершенно седые. Еще — глаза. Выцветшие и мутные. Тут и врачом быть не нужно, чтоб понять: этот человек долго на нашем свете не задержится.

— Господин полковник, сэр, — вытянулся я перед стариком. — Явился по случаю прибытия на планету Аврора.

— Слышал уже. Роботы оповестили, — проскрипел полковник. — Чего сразу не пришел?

Еще одно подтверждение его завидного возраста. Лет уже сто, как ИскИны роботами не зовут. Ибо никакие они не роботы. Просто гигантский кваркфотонный компьютер.

— Был введен в заблуждение, — честно признался я. — Думал, на Авроре гарнизоном генерал руководит. Сегодня же, как узнал, поспешил явиться. Сэр.

— Хорошо, — выговорил начальник. — Будет на кого хозяйство оставить. Изучил твое дело. И остался вопрос: чего это ты на пике карьеры в отставку ушел? На тебя несколько представлений к генералу в деле подшито. Мог дивизией командовать.

— Устал, — честно сказал я, дождался вялого жеста, дозволяющего присаживаться, и сел. — Командир должен быть, как солдат, только лучше. А я не вывожу. Да и ар-ар к пределу подобрался. Бояться стал инвалидом после очередной акции остаться.

Регенерационный Ресурс. Условный коэффициент, показывающий насколько организм готов справляться с повреждениями. С теми, у кого эта цифра ниже пятидесяти процентов, армия даже контракт не заключает. Чтоб потом, вместо лечения, сразу дорогостоящими имплантами человека снабжать? Нет смысла.

Мой пока — пятьдесят четыре. Мог еще немного послужить. Но тяга к зелени и лесу оказалась сильнее.

— Можно попытаться уйти из армии, — хрипло засмеялся полковник. — Но армия из тебя не уйдет никогда.

— Совершенно верно, сэр.

— Еще мне сказали, ты, в счет ветеранских привилегий, лес себе забрал. Отшельником решил сделаться?

— Этот лес спасать нужно. А кому этим заниматься? Не гражданским же разгильдяям. Приходится самому. Никто, кроме нас.

— Тоже верно, — кивнул начальник. — Полвека назад, когда меня сюда назначили, дышать на Авроре куда легче было. Теперь-то засрали все, загадили. Ты береги свой лес. Без него тут вообще гадко будет. Помощь, если какая будет нужна, обращайся.

— Нужна, — кивнул я. Дипломатии нас не учили. Правда — вот наше главное оружие. Ну и рассказал о проблеме не совсем всем доступного оборудования.

— Это не проблема, полковник, — отмахнулся от меня Раухбаум. — Компьютер? Оформи разрешение на полковника Ронича!

— Принято. Исполнено. Документ отправлен, — отчитался военный ИскИн.

— Сам должен понимать, полковник, — продолжил начальник гарнизона. — На Авроре все не так просто, как бы того хотелось. Олигархи, политиканы, организованная преступность, силы правопорядка. Ну и мы еще. Тоже сила не малая. И своих в обиду никому не дадим. Будут какие-то проблемы, сам с мельницами не воюй. Обратись. Поможем.

— Принял, сэр, — выпрямил я спину. — Воспользуюсь.

На нейролинк пришло сообщение с прямыми контактами начальника. И еще несколько фамилий с цифрами.

— Есть несколько ветеранских организаций, — прокомментировал Раухбаум. — Мы с ними тоже плотно работам. И тебе того же советую. Координаты я дал. Служи.

— Так точно, господин полковник, — вскочил я, поняв, что аудиенция подошла к концу. — Благодарю.

— Ступай, полковник Ронич. Будешь в городе, заходи. Сходим к хорошим людям. Посидим, пообщаемся.