Здесь же все по-другому. Я пришел сюда хранить и защищать. Не ломать, а строить и развивать. Отдать долг Жизни, против которой шестьдесят лет вел войну.

Пахло. Прелыми листьями, травой, ветром и еще чем-то, навевающим мысли о грибах. Я присел, провел рукой по мягкой почве. Самыми кончиками пальцев прикоснулся к травинке, приложил ладонь к шершавому стволу ближайшего дерева.

— Здравствуй, — негромко выговорил я. — Теперь я стану заботиться о тебе. Все будет хорошо!

Достал армейский паек из припасов. Потянул ленту подготовки готовности. Сел на обочине. Прямо на землю. Просто место выбрал, где низкая мягонькая травка. И пока пища разогревалась, и емкость наполнялась абсорбированной из атмосферы влагой, смотрел на насекомых. Жучки, паучки, муравьи — я не большой специалист. Разглядывать их фото в атласе — это одно, а видеть их вживую — совершенно другое. Не ожидал, что эта «живность» окажется такой маленькой. Некоторые так и вовсе — темные пятнышки на зелени листьев.

Радовало, что они все хотя бы есть. Читал, что когда пропадают насекомые, лес умирает. Дожди, насекомые, грибы, птицы, звери — лес вообще хрупок, убери любой из этих пунктов, и его уже ничто не спасет.

На счастье, больным мой лес не выглядел. Да, маленький. Да, у нас с ним масса врагов сама собой образовалась. Но пока ничего критичного. Что можно было сразу заметить: видовое разнообразие. Разнотравье, активная деятельность насекомых. Более подробно планировал узнать о жизни леса на экологической станции. До нее ехать-то пара сотен метров оставалось, а я не утерпел.

Поверхность крышки упаковки пайка сменила цвет. Можно было приступать к еде. Но я продолжал сидеть еще несколько минут, ничего не делая. Слушал. Ветер, крики птиц, шум листвы, шелест травы. Звуки дома.

Еще одна загадка: отпечатков протекторов на дороге не было. Значит, пользовались ей совсем не часто. Как давно был последний дождь? Зона охвата сети ретрансляторов на лес не распространялась. Задать вопрос и тут же получить ответ от всезнайки — всемирной «паутины» не получилось бы. Но я знал, что летом осадки здесь не частые гости. Хорошо если раз в месяц что-то с неба льется. Иначе фермеры не озадачились бы перекачиванием воды из реки на свои поля. Почвы на Авроре плодородные, а вот с влагой проблемы.

Однако колея не зарастала. Почему? Что мешало траве одолеть вытоптанную землю, и поглотить две тоненькие полоски?

Контейнер от пищевого пайка свернул в трубочку, и засунул в измельчитель. Было в салон «Вишну» и такое устройство. Машина предназначена, в том числе, и для действий в отрыве от основных сил. А в дальнем рейде желательно не оставлять слишком явных следов.

Потянулся. Подумал, что нужно озаботиться покупкой или изготовлением самодельных тренажеров — всего две недели без нагрузок, и уже и суставы тянет, и мышцы лениться начинают. Непорядок!

Медленно поехал дальше, и вскоре увидел экологическую станцию. Низенький, по пояс взрослому, купол с надписями о том, что кибернетические организмы и оборудование станции охраняются законом Федерации. Учитывая прямую связь купола со спутниками, и сотни следящих камер, довольно странное предупреждение. Вообразить себе человека, решившего что-то отсюда украсть или сломать, я лично так и не смог. В условиях планеты, пребывающей на пороге экологического бедствия, такого смельчака могли и на астероидную каторгу отправить.

Отправил идентификационный код сканерам, и получил подтверждение. Система признала мое право на пребывание в закрытой для посещения простыми обывателями зоне. Объявить свой лес заповедным я не мог. Частные заповедники запрещены. А вот ограничить доступ на территорию частной собственности — легко. Что я и проделал еще в Лунебурге. И сведения об этом тут же были переданы на эту станцию.

Прежде, до смены собственника, киберы существовали в параллельном с людьми мире. Занимались своими делами — замерами и слежением за животными — и на появление человека не реагировали. Теперь же все иначе. Данные о вторжении будут передаваться мне. Когда решу проблему со связью, конечно.

Жаль только, что экологических роботов на станции мало. И десятка не наберется. Основным в куполе была биохимическая лаборатория, куда машины поставляли образцы. Почва, вода, кора деревьев и кал животных, анализировались и на основе этих анализов столичные экологи делали выводы об общем «здоровье» леса. Следить за деятельностью людей эти киберы не были обязаны.

Дорога заканчивалась у купола. Просто упиралась в хорошо натоптанную площадку без травы перед покатой стеной.

Место, в принципе, не плохое: река рядом. Дорога и возможность передать сообщение экологам. Но мне не подходило. Тесно. Заказанный дом на эту площадку не вместится, а удалять деревья принципиально не хотел. Их у меня и так не особо много.

Слава Богу, на обочине нашлось пространство, куда удалось втиснуть «Вишенку». До момента окончания строительства дома, решил жить в машине.

С полчаса еще походил вокруг. Дел полно было. Нужно было двигаться, а на меня какая-то меланхолия напала. Расслабуха. Ощущал себя, словно бы в сказку попавшим. Сколько лет я мечтал о чем-то таком? Десять? Двадцать? И вот — получите, распишитесь. Я в лесу, и этот лес принадлежит мне.

Маленький. Шестьсот квадратных километров — только звучит солидно. На деле, это пятно неопределенной формы, протянувшееся почти на тридцать верст с севера на юг, и на двадцать с хвостиком с запада на восток. Наискосок его за день реально пересечь. Всего на всего.