С другой стороны, ну найдут они пещеру. Ну и Господь с ней. Я пока никакого профита с нее не имел. Легко пришло, легко ушло.

Можно было конечно остаться, понаблюдать за экспертами, отвлечь если что. Но не стал. С этими нежеланными хлопотами я так свою территорию никогда не обойду. Мафия мафией, но ведь не они одни на богатства последнего леса нацелились.

Родригесы ведь еще есть. Из Сан-Хосе. Где-то же они берут деревяшки, из которых потом фигурки свои вырезают. Скульпторы. Это так сейчас называется? Если просто украл бревно, то — вор. А если из бревна крокодила вырезал, то уже — скульптор. Нет, ребята. Это не так работает. Никто ничего бесплатно из моего леса не получит! Мне еще много чего здесь сделать предстоит, и все денег стоит.

— Корм для белок тоже на какие-то шиши нужно покупать, — пробурчал я себе под нос, заприметив среди ветвей любопытную мордочку Валькирии.

Целую неделю я бродил по опушке собственного леса, и меня никто не трогал. Ну, не считая Вальки, конечно. Эта заноза иногда отлучалась — видимо, чтоб я мог передохнуть — но всегда возвращалась. Причина была проста: орехи! Пока последний, спорящий с камнем по крепости, мутировавший арахис не скрылся в бездонной утробе белки, от ее общества было не отвертеться.

Совру, если скажу, что пользы от такого спутника совсем никакой не было. Валька знала здесь каждый кустик, камешек или дупло. Где растут съедобные ягоды или грибы. Почему плоды одних сосен белки с удовольствием поедают, а других — только от большой голодухи. Признаться, я один вид от другого не смог бы отличить. На мой взгляд, они были совершенно идентичны. И еще мне кажется, что раскрытием мне этого секрета, маленькая белка обеспечила пару десятков тысяч научных работ. Во всяком случае, образцы с той и иной сосны я взял. Отдам специалистам. Пусть найдут отличие.

Где кто живет. Валентина показала мне тропы — автострады, протоптанные «злыми» барсуками, и узкие каньоны в высокой траве, по которым перемещаются волки. Поляны, на которых любят кормиться олени. Единственный, кстати, на Авроре земной зверь, практически не подвергшийся мутациям!

Самих животных, к сожалению, в тот раз увидеть не удалось. Но я не переживал. Главное, что они вообще у меня есть. А посмотреть я на них могу и в записи с расставленных в «злачных» местах видеокамер.

Между тем, там, за пределами леса, жизнь била ключом. До меня докатывали только верхушки волн — сержант Фелиш старался держать меня в курсе событий — но и этого хватало, чтоб едва не захлебываться в потоках информации.

«Наземную», остановленную «носорогом» — фермером, группу бандитствующих господ задержали. Но на следующий же день из Лунебурга прилетел какой-то матерый адвокат, и в два счета снял с хулиганов все обвинения. Благо, полиции и предъявить было нечего. Тяжелого вооружения в багажниках машин не нашлось.

Тяжело и со скрипом, но все-таки продолжало раскручивать обороты следствие по поводу происхождения бластерного излучателя. Сразу выяснилось, что оружие трофейное, и, по идее, должно было быть утилизировано. Однако, каким-то образом, прошло через все фильтры соответствующих спецслужб, и выбралось в гражданский оборот. Фрекен Корсак возбудила не только свой, экологический, отдел полиции, но и головной, планетарный, офис. Те, посчитав, дело касается не их одних — напрягли уже военную прокуратуру.

В эпоху всеобщей и всеобъемлющей компьютеризации выяснить путь любого ствола, произведенного в Федерации или полученного каким-то образом у «добрых» соседей, легко и просто. Это ведь не перочинный ножик. Тяжелый бластерный излучатель в карман не спрячешь, и мимо недремлющего ока не пронесешь. Хотя… Мой доспех же как-то прополз! Но, мне кажется, это все-таки исключение из правил. Если бы не неразбериха после крупного сражения, когда подразделения и службы тыла так перемешались, что можно было танк украсть, и никто бы не заметил, вряд ли у меня что-то получилось бы.

Ну и броня — это не оружие. В смысле — официально таковым не считается. Понятно, что опытный и хорошо обученный боевик в доспехе способен такие чудеса выдавать, что другой и с пулеметом в руках не сможет. Но я к тому, что надзор за средствами защиты, не считая, как я уже рассказывал — ББС, все же слабее, чем за оружием.

В общем, быстро нашли, где именно впервые «всплыл» бластер, и кто именно им занимался. Проследили путь до склада, с которого излучатель должен был отправиться «в последний путь» на предприятие по утилизации. А вот в учетном листе собственно завода, оружие уже не появилось. Поиск сузился до связки склад — завод. Даже мне, детективному дилетанту, было понятно, что хищение произошло либо на складе, либо в приемном пункте предприятия. Следствие продолжалось.

Постфактум некоторые СМИ сообщили о перестрелке в лесу. Правда, почему-то назвали это мафиозными разборками, а не нападением на безобидного полковника. Может, подсказал кто. А может, сказали, потому что нужно было что-то сказать. Как там Лилу говорила? «Журналисты работают по принципу: „Можешь написать — напиши“, а писатели: „Можешь не писать — не пиши“». Так, кажется? Вот и эти, говорящие головы, наговорили в силу собственного разумения.

Порадовала малая. Сразу после выхода на местном галовидении репортажа о схватке в лесу, связалась со мной по коммуникатору.