Он снова облизывает губы и, смущенный собственной откровенностью, опускает глаза.

Легко сказать «уходите»… Куда?.. Не торговать по трактирам? Но ведь и дома не лучше… Половина этих людей — его соседи. Они приходят, мучают Шимшона и не оставляют его в покое даже в постели… Переменить квартиру? Кто же за два рубля в месяц даст ему приют?.. Все точно сговорились погубить его…

Мозес снова задумался. Пред ним трудная задача: толкнуть Шимшона на преступление, крошечное, почти незаметное… Он поднимает голову, встряхивает своей пышной шевелюрой и, самодовольно усмехаясь, говорит:

— Помогите хотя бы Люсе выкарабкаться из грязи. Она страдает у мадам Куниной, как негр… Протяните ей руку и будьте друзьями…

Всего лишь? Вырвать девушку из дома разврата? Какое же тут преступление?

— Ей трудно придется без мужчины… Сутенеры выпьют из нее все соки. Будьте ее опорой в жизни… Она все отдаст вам, гроша себе не оставит.

Зачем ему ее деньги? Он сочтет за долг помочь ей. Она может вполне положиться на него.

Мозес вздыхает и отрицательно качает головой… Неприятно говорить на такую тему, даже больно, но что поделаешь! Счастье куют не в белых перчатках.

— Вы не поняли меня, Шимшон… В том-то и заключается грех, что деньги у нее вы обязаны отбирать… Без средств вы ничего не сделаете и ей не поможете. Кое-кого надо подкупить, задобрить, мои труды тоже чего-нибудь стоят… Вы неопытны еще, подождите, я позову сюда Нюру, она лучше меня объяснит вам.

Нюру? Мозес с ума сошел… С девушкой о таких вещах? Никогда!

— Мозес! — зовет он. — Прошу вас! Вернитесь!.. На одну минуту!..

Но студент приводит свою подружку и усаживает ее рядом.

— Молчите!..

Шимшон знаками умоляет его не говорить при девушке, он на все согласен, только пусть это останется между ними.

Поздно. Мозес уже все ей рассказал. Она очень довольна, смеется, заглядывает Шимшону в глаза. И он вспыхивает решимостью:

— Постойте, Нюра, спасать — так спасать до конца. Я женюсь на ней…

Они переглядываются и смеются над ним.

— Вас не просят об этом, Шимшон, — говорит студент с ноткой печали в голосе. — Помогите ей заработать кусок хлеба, мужа она всегда найдет себе… Вы поняли меня? Вечером я зайду к вам, сходим к Люсе…

Он облизывает губы, вытирает их платком и любезно кивает головой.

У самых дверей Шимшона настигает Миша Турок и усаживает за первый попавшийся столик. Он нежно держит Шимшона за плечо, и пальцы его нервно вздрагивают.

— Этот супник надавал тебе обещаний, и ты поверил ему… Идешь в коты к Моське?

Изо рта его несет удушающим смрадом, и Шимшон невольно отодвигается.

— Не пугайся, котик, — ближе придвигается к нему Турок, — ты же не девочка.

— Мне так удобней. Вот так… Говорите…

Шимшон говорит по-еврейски, а важный Миша Турок отвечает по-русски. Он верит в безукоризненность своей речи и мысленно восхищается собой.

— А мне, кошечка, удобней вот так… Дай-ка я обниму тебя…

Миша Турок отлично сознает свою силу, он скорее удушит Шимшона, чем выпустит из рук.

— И не стыдно тебе, душенька, забирать у бедной девочки последние гроши? Для кого? Для жирного Моськи? Поступают так честные люди?.. Я сам обираю, но кого? Бедных? Для бедных я сам отец… Я кормлю бедную маму, дай бог ей прожить сто двадцать лет, учу сестрицу на акушерку… В субботу я без бедняка за стол не сяду… Благотворительные общества засыпают меня просьбами… Евреям нужны дрова, хлеб, яйца на пасху, воск на хануку, — одним словом, надо и надо…

Он немного отодвигается и дает Шимшону перевести дух.

— У тебя, мое золотко, подходящая мордочка, портрет маленького иолда[14], на такую приманку рыба сама идет… Мы пустимся с тобой в большое плавание, и через тебя бог мне поможет… Схватим куш, денежки положим на проценты и спокойно заживем.

— Это позор, Миша, я не могу. Вор — это последний человек…

Турок резко выпрямляется, шрам на лбу вспыхивает, точно его полоснули бичом.

— За такие слова у нас, Шимшон, кишки выпускают, хребет ломают с позвоночником… За кого ты меня держишь, за карманщика или маровихера? Ты имеешь дело с серьезным вором… Что значит — последний человек? Кто тебе сказал, что это позор? Покажи мне одного человека, который нас осуждал бы… Обойди все трактиры, все бильярдные, все кафе, всю биржу, всю Молдаванку и найди мне такого чудака… Нас благословляют: полгорода имеет около нас заработок… На нас свет держится!

Сапожник Егуда то же самое говорит. Каждому надо жить, каждый хочет иметь кусок хлеба… Богатых холера не возьмет, у них хватит добра.

— Вы не поняли меня, Миша, — оправдывается Шимшон, — я не то хотел сказать, моя цель — стать благородным человеком…

— Благородным?..

Турок делает жест неограниченной готовности. «Пожалуйста, — говорят его распростертые объятия, — прикажите только, я вмиг…»

— В чем дело? Благородство так благородство. Король котов Екл-безносый выше графа, пред ним князья снимают шапку… Благородства тебе никто не пожалеет, покажи только работу… Очистишь государственный банк — тебя признают бароном, потянешь за собой сотню юбок — бери себе чин короля… У нас есть Янкель Паж, Фроим Маркиз, Исруль Герцог, — пожалуйста, пусть будет еще Шимшон Дворянин…