Шрифт:
Убедившись, что ничего нет, Теон сделал ещё один шаг, оказавшись перед женщиной вплотную. Он хотел вырвать ей сердце голыми руками, свернуть её шею или сделать что похуже, но… что-то его волновало, и он не сразу понял, что именно.
Она не сопротивляется.
Теон не мог воздействовать своей силой непосредственно на Ткачей. Руннэт достаточно было коснуться Иного, но по какой-то причине она этого не делала. Она могла освободиться в любой момент, но терпела давление его силы.
– Почему?
– Что?..
– Почему ты не касаешься Иного? – чем больше он прислушивался к ощущениям, тем отчетливее понимал что Руннэт пуста. Не просто гасит силы, а отрезана от них.
– Я… Не могу. Я приняла блокиратор.
Теон нахмурился.
– Ещё шесть часов я буду полностью лишена сил, – продолжила Руннэт. – Знала, что если я окажусь перед тобой, то так или иначе коснусь. Возможно, не нарочно, но в таком случае ты вряд ли станешь меня слушать.
Не слушай её! Сделай это! Убей её прямо сейчас! Она тебя предала!
Я этого не знаю…
Знаешь! Кейдра тебе всё сказала! Что ещё тебе нужно?
Теон поморщился, прогоняя наваждение.
– Знаю, ты растерян, не доверяешь мне после пережитого…
– Заткнись, ты и понятия не имеешь через что я прошел, – рыкнул Теон и своей силой заставил Руннэт замолчать. Она пару мгновений испуганно смотрела на него, прежде чем ослабил хватку. – Не ты лежала в гребаном гробу семь сотен лет! Не ты была предана людьми которым доверял! И все то время лежа в гробу, я надеялся и верил что ты придешь за мной. Что ты вытащишь меня из этой темницы! Кейдра сказала мне что гроб и все остальное – твоих рук дело. Это правда.
– Теон…
– ЭТО ПРАВДА?!
Она смотрела на него, после чего облизнула пересохшие губы и сделала глубокий вдох.
– Да…
И тут же её смело. Вбило в стену с такой силой что едва не сломались кости. Стоило Теону надавить чуть сильнее и её бы раздавило словно муху.
– Дай… Объясниться… Всё… не так как… ты думаешь…
Убей её! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!
И в какой-то момент Теон правда чуть это не сделал, но внутреннее упрямство не дало. Если он собрался это сделать, то не по приказу своего безумия.
Он ослабил хватку и Руннэт упала на пол, схватившись за горло и пытаясь восстановить дыхание.
– Знаю, что это ничего для тебя не значит, но… прости. Мне жаль, что я так поступила…
– Замолчи…
– Теон, нам НАДО поговорить.
– Ты предала меня, Руннэт.
– Всё гораздо сложнее. Я не знала, слышишь? Не знала что Шейн так поступит! – воскликнула она.
– То есть ты организовала заговор с целью избавиться от меня, но не знала что Шейн меня заколет? – Теон рассмеялся. – Вот уж чего-чего, а дурой я тебя назвать не могу. Думаешь я поверю в это дерьмо?
– Я не предавала тебя, Теон… – но она запнулась. – Слушай… Можно я просто расскажу? Пожалуйста.
Не слушай её! Просто убей! – продолжало вопить его безумие.
– Гроб, был моей идеей, – и уже одних этих слов было достаточно чтобы раскроить ей череп. Но Теон сдержался, и видит Свет, это стоило ему неимоверных усилий. Его трясло, ярость накатывала волнами, но ему хватало ясности чтобы понять что это наваждение. – Но всё должно было быть иначе… Он не должен был стать твоей темницей, и вообще, ты должен был лечь туда добровольно.
Из его горла вырвался сдавленный смешок.
– И с какой стати мне было это делать?
– Потому что я бы попросила.
– Теон, что ты помнишь о последнем месяце до Раскола?
Вопрос был неожиданным, заставившим мужчину покоситься на бывшую возлюбленную.
– Подготовка к схватке с Модисом. Саму схватку. Расколотую луну. Ваше предательство, – на самом деле Теон плохо помнил последние месяцы до Небесного раскола, но прямо говорить об этом не стал. – Я не понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать?
Руннэт поджала губы, её взгляд забегал по полу, затем она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и решительно посмотрела на Теона.
– После уничтожения Дармасса ты стал меняться. Медленно, но уверено. Я и раньше замечала за тобой странности. Ты порой замирал, смотрел на что-то, но при этом никто из окружающих не мог понять, на что. Это было редко, но после начала войны с Модисом это стало прогрессировать. В последний месяц ты почти не спал, а когда тебе все-таки удавалось заснуть, ты просыпался с кошмарами. Даже ход твоих мыслей становился хаотичным. Ты на лету менял темы разговоров, отчего с тобой невозможно было беседовать. Мы могли говорить о стратегии, и посреди обсуждения ты совершенно внезапно начинал говорить об искусстве.