— Нет, всё продай, — отрезала Памела, нервничая, что монеты могут быть проклятыми.

Во второй половине дня я собрал все монеты и направился к Армену. Он эксперт по антиквариату.

— Армен, вот те самые монеты, что я показывал. Глянь, пожалуйста.

— Сейчас, секундочку.

Он сразу принялся за дело — достал белые перчатки, лупу и пинцет. Некоторые монеты были ржавыми.

Я посмотрел на монеты и прикинул, что их плохое состояние может неплохо ударить по цене. Они выглядели так, будто их лепили в каком-то подпольном подвале — грубые, словно кто-то топором рубил. Ни единого намёка на ту точность, с которой сейчас чеканят монеты. Эти были старыми и угловатыми, как пара кирзовых сапог.

— Григорий, ты это что, со дна моря поднял? — Армен бросил на меня подозрительный взгляд, словно я уличный торговец фальшивками.

— Ага, — не стал скрывать. Вообще-то это было озеро. Я всегда честен, особенно когда знаю, что ситуация складывается в мою пользу.

Он повертел монету в руках, затем сделал вид, что взвешивает её на глаз.

— Десять штук в хорошем состоянии. Могу предложить договорённую цену за них. Остальные — это просто куча металлолома. Проржавели сильно.

Я кивнул.

— По рукам.

Монеты были больше исторической ценности, чем какой-либо другой. Как только исчезает оригинальный дизайн — всё, считай, вещь уже не имеет никакого смысла. Я это знал, он это знал. А само золото мало чего стоит, кроме её рыночной цены.

Армен быстро выписал мне чек. Мельком глянул на цифры и на секунду застыл — девяносто миллионов. Ну ничего себе. Честно говоря, ожидал меньшую сумму.

— Эй, что это за 90 миллионов? — спросил я, глядя на него с недоумением.

Армен расплылся в широкой улыбке, словно кот, который только что поймал мышь.

— Сорок — это тебе за монеты, — ответил он спокойно. — А остальное за особые заслуги. Видишь ли, Наринэ сбросила почти 22 кг. И настроение у неё теперь в разы лучше. Твоя работа, так сказать.

Я не удержался и ухмыльнулся. Вот это поворот. Даже не знал, что повлиял на Наринэ так сильно.

— Ладно, беру чек, — сказал я, складывая его в карман. — Но запомни, это ещё не всё. Сделаю из Наринэ красавицу.

— Вперёд, тигр! — Армен засмеялся, махнув рукой. Он явно был доволен сделкой.

В этот момент зазвонил телефон. Я бросил взгляд на экран — Илья.

— Григорий, бега сегодня. Подключайся! — его голос был бодрым, как всегда.

— Это ты уж больно неожиданно. Чего так срочно? — спросил я, прижимая телефон к уху.

— Там скандал вышел. Троих участников дисквалифицировали за стероиды. Организаторы позвали меня вместо них. Надо тебя подтянуть, на всякий случай.

— Конечно, я в деле. Как насчёт билетов?

— Бродов встретит тебя у входа.

— Ладно, увидимся.

Я закончил разговор и пошел к телепорту.

Когда подходил к стадиону Бродов окликнул меня издалека. Он махал рукой, как будто рад меня видеть.

Подошёл к нему и обнял, как старого друга. Ведь это я помог Бродову устроиться на эту работу. Он мне по гроб обязан.

— Ладно, пора заходить, — Бродов кивнул на стадион.

— Бродов, что за соревнования? — спросил я.

— Национальная элита. Если Илья здесь хорошо выступит, в следующем году попадёт в Бриллиантовую лигу.

Бродов усадил меня на место и отправился за кулисы. Когда Илья вышел на поле, он заметил меня и махнул рукой.

Илья был звездой. Ну, как новорожденная комета — врывался в спринт, как вихрь. Все эти его забеги выглядели как шоу. Соревнования за соревнованиями, и вот он уже в топе лучших легкоатлетов.

Ну а рекорд на 100 метров? Лучше в этом году и не придумать. В международном рейтинге он уже круче полусотни других парней. И что? Думаете, это всё?

Да, был момент, когда он мог бы войти в тройку лучших в мире. Но, как говорится, формы меняются, и результаты спортсменов не всегда на пике.

Поэтому система баллов такая мутная. Они пересчитываются каждый год.

Последние пару недель он только и делал, что бегал по соревнованиям. Семь-восемь стартов за двадцать дней. А всё ради того, чтобы накопить очки и залететь в Бриллиантовую лигу.

На очередном забеге, Илья был готов рвать. После выстрела он вылетел вперёд, как ураган. Финишная черта — только его.

Трибуны взорвались. Кричали, аплодировали, хлопали друг другу по плечам. На экране появилось:

9.60!

С подветренной стороны, 1,1 м/с. Это было реально! Национальный рекорд упал.