Шрифт:
– Тише, тише. Успокойся, девочка моя.
Я быстро затихаю в сильных объятиях Андрея. Тепло его тела, крепость рук сразу дарят удивительное спокойствие.
Моё дыхание выравнивается, слёзы высыхают.
– Сможешь рассказать, что случилось? – тихо спрашивает мужчина.
Я делаю глубокий вдох и рассказываю всё.
Почему-то начинаю со швейной машинки, наверное, это просто легче озвучить, чем то, что бывший собирается отобрать у меня дочь.
– Ты правильно сказала, что в нашей стране суд на стороне матери.
– Он говорит, у него есть судья, который принимает другие решения, – всхлипываю я.
– Ну всё-всё. Успокойся. Я сам всё решу. Садись в машину.
– Андрей, не надо! Забудь, я куплю себе новую швейную машинку, у меня есть отпускные!
– Надо, Викуль, надо! Твоему бывшему надо объяснить, что за тебя есть кому вступиться, чтобы он не смел раскрывать рта в сторону Лисёнка.
Несмотря на мои протесты, Андрей усаживает меня в машине, запирает на ключ и быстро скрывается в подъезде.
С заднего сиденья подаёт голос дочь.
– Мама, почему ты плакала?
– Немного расстроилась, дочка. Всё в порядке.
– Тебя папа расстроил?
Эх, а я-то думала, что она Владимира даже не узнала. Лиза не задала ни одного вопроса, почему мы съехали из квартиры, кто был этот мужчина, который пришёл ночью.
Я ещё и не думала о том, как объяснить всё дочке.
Наша жизнь у Андрея оказалась такой насыщенной, что не было времени для разговора.
– Откуда ты знаешь, что это твой папа? – осторожно спрашиваю я.
– Ну как откуда? – деловито интересуется дочь. – Он же пришёл за нами и забрал к себе домой. Наверное, вы давным-давно поругались, а потом помирились, поэтому он нас взял к себе жить.
Теряю дар речи на несколько мгновений.
Вот оно, оказывается, как! Дочь считает, что Андрей – её родной отец!
Решаю не говорить ей всю правду. Не сейчас. Может, позже, гораздо позже расскажу о тонкостях моих взаимоотношений с её родным отцом.
– Милая, Андрей не твой папа. И это не он меня расстроил. Меня расстроил хозяин квартиры, в которой мы с тобой жили. Он не захотел отдать мне швейную машинку.
– Папа Андрей разберётся с ним, – уверенно заявляет Лиза и опускает взгляд в телефон, возвращаясь к просмотру мультиков.
Теряю дар речи и не нахожу в себе сил поправить дочь. Я ведь сказала, что Андрей не её папа, а она всё-таки назвала его так… Удивительно. Надо будет обсудить с ним этот вопрос.
Андрея нет довольно долго, я даже начинаю волноваться.
Наконец, он выходит из подъезда, несёт в руках швейную машинку, а за ним плетётся… Владимир!
9
Раздаётся щелчок разблокировки, Андрей рывком открывает дверь.
– Вика, тебе хотят что-то сказать.
Я быстро выхожу из автомобиля, пока Лиза не начала задавать вопросы.
– Говори, – металлическим тоном приказывает Андрей Владимиру, а я смотрю на бывшего в полном изумлении.
Они, что? Дрались из-за меня?
У Володи под глазом наливается фингал, из разбитого носа подтекает кровь, которую он промокает рукавом несвежей рубашки.
– Я не стану претендовать на опеку над Лизой. И ты можешь забрать остатки своих вещей в любое время. Зимняя одежда, детские игрушки и книги – мы сложим всё в коробки к понедельнику.
– И? – подсказывает Андрей и кладёт тяжёлую ладонь на плечо Владимира.
Бывший всего лишь чуть ниже, у него в целом спортивная фигура, правда, теперь, приправленная пивным животом, но хилым его не назовёшь.
И всё равно он вздрагивает, когда Андрей кладёт руку на его плечо.
– И я выплачу тебе компенсацию за те годы, что я не платил алименты.
Владимир поднимает голову и со злостью говорит, глядя Андрею в глаза:
– Но процент будет от прожиточного минимума.
– От минимума, – соглашается Андрей. – Но за четыре года.
– И больше я ничего не буду должен! Никогда! – с нажимом говорит Володя.
– В понедельник придёт мой юрист. Оформите всё, как надо. А с ним я пришлю парочку боксёров из моего спортивного клуба на случай, если ты передумаешь.
– Не передумаю, – ворчит Владимир.
– Тогда свободен!
Бывший быстро начинает отходить к подъезду, но перед тем, как скрыться за дверью, сплёвывает на асфальт и выкрикивает в мою сторону: