Уже вечерело, когда, наконец, всё получилось сделать правильно. И штырь правильно закрепили, и изоляцию его от ствола дерева обеспечили, и отвод к антенне приемника, и заземление. Руки даже немного дрожали, когда приёмник включал. Настраиваться долго не пришлось, буквально чуть тронул ручку настройки, из динамика Расторгуев начал рассказывать:

И, солидно, не спеша,

Закурили кореша… Ша, ша, ша, ша.

Шагаю в кепочке-малокозырочке,

а у самого темени дырочка.

Веселей, народ, эх, давай, страна,

пролетарское грянем ура!

–Ура! – Это уже я. Только тихо, без крика. Ей-богу, просто сил не осталось. И горло как-то сдавило. Эфир затих, только шорох помех. Потом сказал: «Пиии-Пип!»… И женский, хорошо поставленный голос:

– В Замке Россия двадцать один час.

Посмотрел на часы. На девять минут расхождение. Это, скорее всего, я на запад сместился на столько, по тени расхождение в пару минут должно быть. Да и Замок может ещё западнее меня находиться, здесь же не часовые пояса, а истинное время.

– Внимание! Прослушайте важное сообщение. Всем, кто нас слышит! Русские люди, представители других национальностей Российской Федерации, а также все те, кто пожелает стать новыми гражданами новой Империи – Российского Союза! Замок Россия ждёт вас. Нам нужны вы все: мужчины и женщины, дети, старики и инвалиды. Все ваши специальности и все ваши умения в России будут востребованы. В обмен на полную лояльность и согласие называться россиянами мы гарантируем вам уважение, работу по силам и умениям, безопасность, бесплатное и очень качественное медицинское, крепкое коммунальное и социальное обслуживание, достойное человека проживание и питание…

– Что говорить?

– Тихо, потом!

– Наш анклав расположен на берегах великой реки, текущей с севера на юг, которую мы назвали Волгой. Замок, столица империи, находится на её левом, таёжном берегу. Напротив нас – огромная степь, которую мы назвали Междуречьем. Мы на равнине, в непосредственной близости от нас нет гор…

Волга – это то, что я вижу впереди? Нет, не вижу уже, как раз солнце там, уже неполным диском слепит, ничего на западе не вижу. Таёжный левый берег? Да, очень даже таёжный, хрен пройдёшь. Но идти-то мы будем водой – и дойдём. Кончился самурай с путём и без цели, – есть теперь цель!

– Мы – успешно развивающийся селективный кластер, как нас называют те, кто осуществил Великий Перенос. Россия – крепкое, мощное государство с сильной армией, зарождающимся промышленным производством.

Зарождающееся промпроизводство – это хорошо. Этот склад – прямо очень в тему. А то, что станки здесь все австрийские… Так кто встал раньше, того и тапки. Если есть русский анклав, получается, есть и другие. Интересно, Италия и Австрия севернее России находятся. Получается, их вместе перенесли. А нас почему поодиночке?

– Преодолев первые трудности, мы заставили себя и бояться, и уважать. Однако у нас есть и добрые соседи…

Если есть добрые, значит есть и "более другие". Ничего. И погладил Манлихер. А за предупреждение – спасибо, буду знать.

– Уже на дальних подъездах и подходах к территории России вы увидите специальные щиты и таблички, выполненные на разных языках, включая разговорный русский, содержащий некоторые характерные верительные признаки, хорошо опознаваемые любым гражданином бывшей РФ, – следуйте указаниям, обозначенным на них. Однако опасайтесь подделок и провокаций. Лишь убедившись, сравнив все указанные нами признаки, характер местности и особые приметы, что перед вами – российские земли, смело подходите к блокпосту с триколором, обращайтесь к жителям наших удалённых поселков…

А то, что надпись выполнена не на русском литературном, а на русском разговорном, это правильно, это одобряю. Когда начинается интенсивный радиообмен, разговор наших радистов можно не шифровать – понять его сможет только свой.

Сообщение кончилось, в эфире возник молодой мужской голос, который объявил, что по просьбе… Дальше не слушал. Просто сидел и тупо смотрел расфокусированным взглядом, а глаза предательски помокрели. Выдернул антенну, взял Сандру за руку

– Пошли в дом, пока ещё видно. У нас теперь много дел. Очень много. А будет ещё больше. И нам ещё идти километров триста.

С утра, сидя на вершине, рисовал карту. Обозначил все видимые глазом ориентиры, по компасу азимуты на них, последними нарисовал домики и задумался: а как это место назвать? И решительно вывел – «Ша!»

Знаете, как образовываются названия мест? Вот идём мы на рыбалку, по Днепру. Проходим Кривулю – это понятно. Потом – Прессовальню. Почему? Так там стояла прессовалка для сена, которое потом тюками с острова на другой берег перевозили. Рядом – Косарка. Там ещё сейчас в разросшихся кустах можно разглядеть остатки сенокосилки. А потом остров Шарфик. Образовалось это название в разгар безудержного разгула демократии, когда никаких контролирующих на реке не было, и можно было съехать на машине на лёд, и катиться хоть до Припяти. Никто тебе и слова не скажет. И вот, по дороге, возле безымянного островка, Рыжий заворочался на заднем сиденье.