Марко с отцом мчались все быстрее, их подгоняло отчаяние. Они были отличными спортсменами и выносливыми велосипедистами. Они преодолевали километр за километром по проселочным дорогам и городским улицам. Никогда прежде они не требовали от своих тел так много. Никогда им это и не требовалось.

Они неслись и летели. Грудная клетка вздымалась от напряжения, но Террицци не обращали на это внимания. Бедра горели, но они этого не чувствовали. Их нес ветер. Они сжигали энергию.

Они мчались навстречу дождю и буре.

Джемма попыталась отодвинуть козлы, и нацисты направили на нее автоматы. Один из солдат угрожающе замахнулся прикладом.

Она невольно пригнулась, а толпа тут же разразилась возмущенными криками:

— Стойте, это же монахиня!

— Нельзя в нее стрелять!

— Бог покарает вас, нацистские свиньи!

Немец снова замахнулся на нее прикладом, но кто-то из толпы успел отдернуть Джемму назад. Приклад пролетел мимо головы, зато угодил в предплечье. Джемма вскрикнула от боли — та ее ошеломила.

Зрители с ужасом смотрели на происходящее, крича на солдат, а они грозили толпе оружием.

Мужчины протащили Джемму обратно сквозь толпу. Слезы лились у нее из глаз, от рыданий сотрясалось все тело. Думать она могла лишь о Массимо и Сандро. Джемма хотела было вернуться к ограждению, но ее подвели к краю моста и усадили.

— Как ваша рука, сестра? Не сломана? Эти ублюдки вам ее сломали?

— Отпустите меня! Мне нужно вернуться! — Джемма покачала головой, всхлипывая. — Массимо! Сандро!

— Нельзя, сестра. Они вас застрелят. Оставайтесь здесь.

Вдруг Джемма увидела две фигуры, бегущие по мосту, и безошибочно узнала их очертания. Это были Беппе и Марко. Они остановились, услышав ее крики, затем повернулись.

— Джемма? — Беппе, ничего не понимая, направился к ней.

Марко, Беппе и Джемма стояли на Понте-Фабричио и смотрели, как нацисты творят свое черное дело. Под дулами автоматов они направляли вереницу людей к грузовикам, грозя спустить на арестантов собак. Отцы пытались защитить детей, которые рыдали от ужаса. Жены прижимались к мужьям и плакали. Старухи закрывали ладонями лица. Инвалидов и немощных несли на руках или на деревянных стульях.

Нацисты грузили их как скот. Когда кузов наполнится, грузовик поедет по набережной Ченчи в сторону Военного училища.

Марко, Беппе и Джемма стояли обнявшись и молились, чтобы среди этих людей не оказалось Массимо и Сандро. Они онемели от страха, наблюдая, как семьи одна за другой забираются в грузовики и машины уезжают на север. Казалось, очередь со временем начала уменьшаться, а Массимо и Сандро все не было видно.

Наперекор всему Марко воспрял духом. Может быть, Массимо и Сандро сбежали, как Джемма и Роза, и прячутся где-нибудь в безопасном месте…

Но тут они увидели отца и сына Симоне, идущих бок о бок под дождем. Джемма застонала от страха, и Беппе крепко ее обнял.

— Сандро! — крикнул Марко и замахал руками.

Услышав его, Сандро повернулся, заметил Марко и кивнул. Массимо, который шел с ним рядом, слабо им помахал, душераздирающе подняв ладонь, а потом отца и сына заставили забраться в грузовик.

Джемма лишилась чувств, Беппе поднял ее на руки и понес домой.

Марко остался смотреть на происходящее. Сандро с отцом увозили, а он ничем не мог им помочь. Никогда в жизни он не ощущал такой злости и беспомощности. Глаза его налились влагой.

Немцы до отказа забили людьми кузов грузовика, куда поднялся Сандро, и опустили брезентовый полог, будто преступление можно скрыть обычной тканью.

Марко видел, как грузовик покатил по набережной Чечни, набрал ход и исчез из виду, направляясь вместе с остальными к Военному училищу.

Из глаз Марко, словно дождь, полились слезы.

Элизабетта спала как младенец, и снилось ей, что они с Сандро женятся. Она видела себя в красивом белом платье, Сандро — в темном костюме, вокруг них собрались гости, улыбающиеся и счастливые, даже Нонна.

И родители Элизабетты тоже пришли, они смотрели на нее и довольно улыбались, причем были вместе, как пара. Ее мать была очень хороша, и отец по-богемному привлекателен, с подстриженной бородой и живыми искрящимися глазами, не затуманенными выпивкой.

И Марко был в этом сне — мрачный и красивый в темном костюме, он был дружкой жениха и некоторым образом ее другом тоже. Элизабетта всегда будет любить Марко, а он — ее, и они с Сандро и Марко всегда будут любить друг друга, как любили с тех пор, как себя помнили.