— Да, капитан. Здесь я закончил.

— Внимание, отделение. Базаров, Богарт — сюда. Понесёте агрегат. Рэнд, Броерсен — выдвигайтесь вперёд, к ферме. Остальные — прикрытие.

Глядеть как двое крепышей — один повыше, другой пониже, без особых проблем несут за очень удобно расположенные по окружности полупортативного агрегата ручки, было приятно. Не зря люди получают спецзарплату — даже не пыхтят. Остальных Синельников не видел, но отлично знал, что на расстоянии ста метров — по бокам и сзади, и трёхста — впереди, движется надёжный эскорт, авангард, и арьергард. Охраняющий сейчас в основном не его — командира, и даже не доктора. А именно — дороженный и существующий буквально в штучном исполнении универсальный анализатор. От которого и зависит исход их миссии.

То есть — будет ли с неё толк… Или их начисто переиграли. Оставив в дураках.

До фермы самого первого пострадавшего, Питера Мак Кейси, дошли за полчаса — их и высадили с таким расчётом, за три километра от построек. Надин и Айрис, первыми обследовавшие хозяйственные строения и жильё, уже заняли позиции. Расположились удобно: одна — на крыше того самого сарая, другая — дома. То, что периметр чист, лейтенант понял и без рапорта.

— Насколько я помню, тело Питера Мак Кейси должно быть внутри, — Синельников стоял у запертой снаружи двери сарая, — А тела доктора Зигманна и остальных членов семьи — в доме. С кого хотите начать, доктор?

— Если можно, всё же с самого первого пострадавшего.

— Хорошо. — Синельников подумал, что снова брякнул глупость: ничего хорошего в этом, разумеется, нет, — Мауденс, Рюкштуль. Внутрь.

Говорить больше ничего не пришлось, бойцы взяли оружие наизготовку. Хотя лейтенант и не представлял, в кого они собирались стрелять, но промолчал: пусть профи действуют так, как их заставляет боевой навык, отработанный в сотнях тренировок и десятках миссий, и инстинкт. Бойцы откинули задвижку, распахнули дверь. Убедившись, что никто их не встречает, вошли в помещение.

— Чисто, лейтенант. Труп… На месте.

— Оставайтесь у входа. Базаров, Богарт. Внесите анализатор, поставьте у тела.

Войдя, лейтенант понял, почему Гомес Рюкштуль поколебался, прежде чем сообщить, что труп — на месте.

Потому что от тела мало что осталось: только скелет, и фрагменты кожи и одежды. Всё остальное превратилось в иссохшую полумумию, у которой частично отсутствовал и кожный покров. Зрелище не для слабонервных.

Впрочем, в их команде таких и не имелось.

Синельников порадовался, что фермер построил и защитил сарай капитально: никакие крысо-мыши или другие мелкие падальщики, упорно презирающие тот факт, что мясо чуждой расы может быть для них опасно, и ловили любой момент, чтоб обглодать, к примеру, павшую корову, или овцу, сюда проникнуть не смогли.

А то спецгруппе нечего было бы и исследовать…

— Рядовой Базаров. Не могли бы вы чуть посторониться. — доктор протиснулся к телу фермера мимо отошедшего здоровяка, и присел на корточки. Манипуляции с пинцетом и чем-то вроде хромированных плоскогубцев завершились тем, что одно из рёбер трупа оказалось у доктора в кювете. После чего он вытряхнул содержимое прозрачной ёмкости в раструб прибора, и снова щёлкнул несколькими тумблерами на панели управления.

На этот раз Синельников стоял так, чтоб показания на экранах вновь загудевшего прибора видеть сразу. Ждать пришлось недолго: через минуту появилось то же сообщение, что и в первый раз: патогенных организмов — море, вируса лихорадки Чегастер-пять — не обнаружено.

— Плохо. Я отломил самый, если можно так выразиться, неразложившийся кусочек. А ничего нет. — доктор извлёк образец из приёмника прибора, и аккуратно положил почти туда, откуда вытащил его. Синельников внутренне содрогнулся, — Идёмте теперь в дом.

Трупы доктора, пилота коптера, жены фермера и мальчика находились в спальне. Лежали там прямо на полу, на спине. Так, словно люди понимали, что надежды нет, и помощи тоже ждать неоткуда. На груди женщины лежал и скелет младенца. Руки, вернее, фаланги полуразвалившихся пальцев матери цепко охватывали то, что когда-то было крохотным тельцем.

Доктор потупился, и из его скафандра донеслись подозрительные звуки. Но Рота быстро взял себя в руки: голос почти не дрожал:

— Ставьте прибор сюда.

Базаров и Богарт опустили агрегат в угол, на который доктор указал.

На этот раз доктор воспользовался кусочком ребра коллеги — доктора Зигманна.

Показания прибора не изменились.

В голосе Рота звучало нескрываемое разочарование:

— Всё плохо. Похоже, чёртовы вирусы действительно самоуничтожились.

— Так что, доктор? У нас нет шансов всё-таки найти — хоть что-то?

— Ну… Не знаю — может быть, удастся выявить хоть какие-то следы того, что тела людей успели выработать в процессе естественной, так сказать, сопротивляемости организма. То есть — антитела. Только…

Вряд ли за столь короткий инкубационный период это было возможно. На то, чтоб побороть даже банальный грипп, уходит около недели.

— А что показывает прибор?

— Что антител тоже не обнаружено.

— А вообще мы можем надеяться найти хоть что-то?