Он улыбнулся, уверенный, что я охотно поддержу, я с улыбкой кивнул, ну да, абсолютно прав, военным в братство народов лучше не лезть, но только если не знать, что мягкая сила торговли — это та же военная отрасль, а купцы и генералы — нынешние маршалы войны нового типа.

Шёпот дам мгновенно умолк, все повернулись ко входу в зал. Там вошла и остановилась, осматриваясь, женщина среднего роста в очень простом платье. Простом по покрою, но из дорогой ткани, никаких подкладных подушечек сзади, никаких юбок в несколько рядов. Платье свободно облегает фигуру, но не касается пола, а слегка приоткрывает лодыжки, что считается в приличном обществе предосудительным.

Даже вместо сложнейшей прически, украшенной цветными перьями, жемчужными нитями, крупными заколками с рубинами, аметистами и прочими драгоценными камнями — просто хорошо вымытые волосы золотого цвета свободно падают на плечи.

Князь окинул её прицельным взглядом, в нём кроме неодобрения, как у всех, кто в этот момент смотрит на эту женщину, было и странное то ли сочувствие, то ли поддержка, которую, понятно, вслух не выразит.

— Ладно, — сказал он и рывком поднялся, сильный и налитый энергией, — контакт мы установили. Ещё увидимся и поговорим более предметно!

Я кивнул, соглашаясь,

— Буду очень рад! Для меня щасте общаться с действительно умным человеком.

Он весело прищурился, уловил акцент на слове «действительно», что говорит и обо мне тоже, отличаю умных от показательно важных и напыщенных чиновников и просто аристократов, что умеют надувать щёки и смотреться очень значительными.

Когда он исчез за толпой, я развернулся и всмотрелся в женщину, осмелившуюся, носить подобную причёску. Таких женщин называют распущенными, так как волосы имеют право распускать только в супружеской постели.

Я, как и все, не отрывал от неё взгляда, эта незнакомка, чей койтус я обломал, хотя и заменил другим, более качественным, как скромно уверен, сейчас смотрится величественно и надменно, что понятно, бросает обществу вызов и заранее ощетинилась.

Я отступил за спину гостей и отвернулся, пусть пока не замечает меня, а то вдруг развернётся и уйдёт.

Да и сладко так тогда получилось, только вспомнил, как горячая волна прошла по телу. Романтика, мать её. Всё смешалось в доме Облонских: блистательная победа над отрядом наёмников, ещё схватка, а потом эта неожиданная встреча в беседке, безумный койтус, вот уж гремучая смесь, что, как утверждает организм, так нужна мне, словно я жывотное лохматое.

Или во мне, растолкав локтями всё умное и прекрасное, прорвалось наверх именно лохматое?

Не спеши, сказал я себе. Уже видно, эта женщина суфражистичнее, чем Глориана с её подругами. Одно дело взять меч и пойти драться с тварями в Щелях, другое — выйти в общество с непокрытой головой. И здесь монстры куда опаснее.

На миг, когда я только зацепил её взглядом, показалось, что вижу женщину лет на сто опередившую время, слишком уж выделяется из этого стада пышно одетых овец.

Она общалась с очень немногими, другие поспешно отступали и делали вид, что её не знают. Я выждал, когда она решила, что короткого визита достаточно, повернулась к выходу, встретил её почти у самых дверей.

Она едва заметно вздрогнула, встретившись со мной взглядом. По её лицу, которое держит надменным и застывшим, пробежала целая гамма чувств, которые я успел считать, так как часть из них ожидал. Крупные глаза удивительно фиолетового цвета потемнели, а к щекам прилила густая кровь.

Пока ещё не пришла в себя, я отвесил ей церемонный поклон очень воспитанного и светского человека.

— Позвольте представиться, сударыня… Барон Вадбольский к вашим услугам. Мы не встречались, но сейчас я счастлив…

Она молчала, рассматривая меня не просто сердито, а почти с гневом, готовым перейти в ярость.

— Я же сказала, — произнесла наконец негромко, но даже в этом случае бросила взгляд по сторонам, не слышит ли кто, — не хотела бы вас видеть.

— Я не нарочно, — ответил я смиренно, — наш командир отряда, великая княжна Глориана, велела мне быть на этом приёме.

Она поинтересовалась всё ещё сердито и с неприязнью:

— Она вами командует?

— Как боевой единицей, — сообщил я. — Я же суфражист, мать вашу, как и вы, судя по вашей отваге!

Она продолжала рассматривать меня в упор, как энтомолог вглядывается в редкую букашку.

— Ах да, я слышала про походы в Щели… Понятно, вы тот самый работник, что носит за ними вещи?

— Тот самый, — согласился я смиренно. — А вы считаете, что каждый должен носить своё?

Она вздёрнула подбородок, выглядело бы красиво и надменно, если бы в больших серых глазах не плескалось целое море насторожённости.

— Естественно!

— Они много потрудились, набили целую гору чудовищ, а я помог вытащить самых тяжёлых. Кстати, позвольте сказать, что я в диком восторге от вашей прически и платья!.. Это так необычно для нынешнего заплесневелого мира, что вскоре наверняка вам начнут подражать не только в Петербурге, но и в разных парижах.