А затем идет вниз!

Я пытаюсь дернуться за ним, потому что страшно становится!

Он — убийца, только что людей убил, но одной оставаться здесь… Ох, нет!

Дядя Сережа поворачивается ко мне, качает головой, жестом показывает, чтоб сидела и ждала. И снова подмигивает. Утешающе.

Сажусь.

Прислоняю бессильно затылок к холодной стене, даже не прислушиваясь к тому, что происходит внизу, на площадке у нашей квартиры.

До этого шаги были, такие, тихие.

А дядя Сережа спустился совершенно бесшумно, легко для его комплекции и возраста.

Друг моего отца? Подчиненный? Кто такой мой отец, что у него такие люди в подчинении?

Что такие люди пришли по мою душу?

Мне кажется, что я слышу легкие хлопки, подозрительно похожие на те, другие, что совсем недавно прекратили жизни двоих мучжин.

Не хочу этого слышать, не хочу!

Зажмуриваюсь и малодушно зажимаю уши ладонями, сдерживаясь изо всех сил, чтоб не закричать в голос опять.

И крупно вздрагиваю, отползая задом прямо по грязной лестничной площадке, когда меня касаются.

Дядя Сережа, поняв, что я сейчас все же буду кричать, резко зажимает мне рот ладонью и… Обнимает! Просто обнимает, словно пытаясь утешить! И я, несмотря на то, что от его одежды пронзительно и сильно пахнет кровью, почему-то обмякаю в таких надежных объятиях. Это неправильно, и он, похоже, сейчас еще кого-то убил… Но ничего не могу с собой поделать, ничего. Весь мой мир, и без того не особенно счастливый и правильный, сейчас окончательно разрушен, и этот большой теплый мужчина — единственная опора в творящемся безумии.

Дядя Сережа что-то бормочет, утешая меня, а затем просто подхватывает на руки и несет вниз, укачивая, как ребенка.

И я не сопротивляюсь.

И глаза не открываю.

Может, это сон?

Ну хоть малюсенькая вероятность этого…

Глава 5

Глаза открываю в следующий раз уже в машине. Момент, когда дядя Сережа выносит меня из подъезда и усаживает на мягкое сиденье здоровенного черного джипа, пропускается мозгом, как незначительный.

— Погнали, Вась, — командует он водителю, большущему такому смурному мужику, вообще никак не отреагировавшему на мое появление в салоне.

Я смотрю в окно, на проплывающие мимо, такие знакомые с детства качели, потом лазилку, с которой я в десять лет упала и повредила себе колено. И накатывает острое понимание, что я это все, возможно, в последний раз вижу. Я не знаю, куда меня везут, не знаю, что будет дальше.

Моя жизнь перевернулась вверх ногами в одно жуткое мгновение.

И теперь, когда первый адреналин от непосредственной опасности схлынул, накрывает отчаяние от понимания неустойчивости своего мира. Как легко все разломать, надо же!

Пусть у меня и не самая лучшая реальность была, но я к ней привыкла! Я знала, что с ней делать! Знала, что будет дальше! А сейчас? Что сейчас?

Чуть в стороне, ближе к выезду со двора, стоит незнакомая машина, пугающе похожая на ту, в которой я сейчас нахожусь.

Дядя Сережа всматривается в тонированные стекла, кривится.

— Это они на ней приехали? — решаюсь я задать вопрос.

— Уже не важно, малышка, — отвечает дядя Сережа и командует водителю, — шустрее, Вась. Чего телишься?

Водитель даже ухом не ведет, но машина плавно ускоряется.

— Долго нам ехать? — я никак не могу успокоиться, руки начинают дрожать, все нервно, жутко! И кажется, что ошибку сделала, сев в эту машину.

— Нет, Лика, — говорит дядя Сережа, затем оценивающе скользит взглядом по моим дрожащим пальцам и открывает минибар. Достает бутылку воды.
– Выпей. Мелкими глотками. Чуть задерживая дыхание.

Послушно выполняю инструкции. И руки реально теперь дрожат меньше.

— Они… Хотели сделать плохо отцу? Через меня? — снова пытаюсь я прояснить ситуацию.

— Вот приедем, спросишь сама.

Дядя Сережа всем своим видом показывает, что больше отвечать на вопросы не будет, и я со вздохом покоряюсь.

Откидываюсь на спинку сиденья, пью медленно воду, смотрю в окно, пытаясь угадать, куда меня везут.

В новый район, похоже, через мост.

Тут стоят высотки, и жилье, говорят, запредельной стоимости.

Мой отец богат. Это, собственно, было очевидным, судя по машине с водителем и киллеру дяде Сереже. Интересно, если отец богат, то какого черта я столько лет жила в заднице, не имея возможности лишние кроссовки себе прикупить? И вынуждена была учиться не в институте, а в зашарпанной каблухе?