разъехались. Мы же, грохнувшись на пол, и даже не поняв, что произошло, в

темноте на ощупь нашли друг друга. И бешеная скачка длилась и длилась.

А что же концертная программа, спросите вы.

Говорят, вокалистка была в ударе как никогда.

И успеху их группы в этом году могли бы позавидовать даже московские

группы.

*

И Ю Н Ь

Тогда и я был красивым, кудрявым

и гораздо выше ростом.

Федору Ивановичу совсем недавно исполнилось семьдесят, а Кристиночке

– двадцать два. Но он был огурцом. Чистеньким, крепеньким и аккуратным.

Какой у Вас хороший галстук.

У меня все хорошее - отшучивался он.

А у Кристиночки с прошлого лета был рано потухший взор из-за

нелепой, безысходной и логически незавершенной любви. Любви к человечку,

который четыре года водил ее за нос мимо постели, изображал страстные

чувства, но корыстный расчет взял верх, и он присосался к богатой дурище

старше его лет на пятнадцать.

Короче говоря, Кристинка решила от скуки проверить: действительно ли

у Ф.И. все работает хорошо. Или он фантазирует, обещает как всегда больше,

чем может. Сказано - сделано.

Был легкий намек на возможность совместного ужина, благосклонно

приняты цветы и другие знаки внимания. В тот вечер им никто не мешал.

Мысленно она насмешливо называла Ф.И. "папиком".

И вот Кристина удобно расположилась на просторном диване, а папик

начал нежно и бережно целовать ее всю, начиная с обнаженных рук, прямо

через платье. И кто же выдумал эту грязную дикость про слюнявый рот

старика. Прикосновения его губ были осторожными, выверенными, волнующими.

Понемногу ее кожа начала отвечать, к тому же помогал вездесущий

язык. И казалось, что сегодня вечером нашу маленькую-аккуратненькую

процелуют до дыр. Папик с чудовищной галантностью отзывался на малейшие

движения девичьей души. Он был само понимание и такт, но при этом

продолжал свое неустанное дело.

Почему-то быстро становилось душно, и часть одежды была отброшена.

Кристиночка решила в тот вечер во что бы то ни стало остаться в трусиках.

Но оказалось, что оставленная белая подвижная ниточка совсем не мешала

обоюдному кайфу.

Она поворачивалась и так, и эдак, подставляя папику свои потаенные

места. Словно хвастаясь холеною кожей и формами, налитыми, как спелая

сочная груша. В какой-то момент ее ножки разошлись, а водопад поцелуев

просто затопил, превратив задуманную шутку во что-то сверкающее,

пряно-тягучее, ненасытное.

Курчавая бородка сама рвалась наружу, была терпкой и влажной. А

раскаленная кожа и вместилище требовательно пульсировали, как бы вбирая

этого чистенького, ненавязчивого папика, и вообще все (почему-то

искривленное) пространство комнаты.

А папик как будто только присутствовал при этой бешенной работе

бедер, не подбрасывая хвороста. Но так искусно помогая Кристиночке

облегчаться, что в результате у нее окрепло и осталось на годы чувство

глубокой привязанности ко "всему хорошему".

Трусики в тот вечер, как и было обещано папиком, на ней все же

остались в неприкосновенности.

*

И Ю Л Ь

Тик-так, ходики.

Пролетают годики.

Жизнь - не сахар и не мед.

Никто замуж не берет.

Примерно в течение полугода Виктору строила в транспорте глазки

хорошенькая фигуристая дивчина со свежей, упругой грудью. Еще месяца три

он провожал ее до дома. Исступленно тискал и целовал при расставаниях, но

руки сильно в ход не пускал.

А Таня все это время отходила от резкого разрыва с человеком, за

которого страстно хотела замуж. От которого желала родить мальчика и

девочек-двойняшек. Именно поэтому она держала Витюшу на приколе, а сама

втайне ждала, не вернется ли к ней Юлиан. И вдруг она случайно узнает от

подруги, что ее "свет в окошке" благополучно ждет ребенка от доченьки

очень и очень состоятельного и известного проныры. И мир моментально

померк в таниных ясных очах.