– Учебники, значит, – я скрестил руки на груди, стараясь выглядеть строгим, но мысли путались. Валерия повернулась, и ее взгляд снова скользнул по мне.

На этот раз я был уверен: она улыбнулась. Ее губы, эти чертовы губы, изогнулись в какой-то дразнящей, почти невинной улыбке, и я почувствовал, как полотенце снова становится предательски тесным.

– Да, учебники, – Лилия закатила глаза. – Не начинай, пап. То, что дает мама мне не хватает. Лучше наличными, я вечно теряю эти карты.

– Ладно, сейчас, – повернулся к комоду, где держал наличные, радуясь возможности отвернуться. Но даже спиной я чувствовал присутствие Валерии.

Она была как магнит, притягивающий все мое внимание. Я копался в ящике дольше, чем нужно, пытаясь привести мысли в порядок.

Ей восемнадцать, успокойся. Она подруга твоей дочери. Прекрати думать об этом.

– Валер, ты кофе будешь? – голос Лилии донесся из гостиной.

– Не, спасибо, – ответила Валерия, и ее голос – мягкий, с легкой хрипотцой – прошелся по моим нервам, как электрический разряд. – Я уже пила.

Нашел пару пятитысячных купюр, вернулся в гостиную, стараясь держать себя в руках. Лилия выхватила деньги с довольной ухмылкой.

– Ты лучший, пап. Мы побежали, а то опоздаем.

– Погоди, – я посмотрел на Валерию, которая уже направлялась к двери. – Вы… это, аккуратнее там. Город большой, всякое бывает.

Она остановилась, повернулась ко мне, и ее глаза снова поймали мои. На этот раз в них было что-то еще – не просто любопытство, а что-то теплое, почти игривое.

– Не волнуйтесь, Сергей… – она запнулась, будто пробуя мое имя на вкус. – Мы будем осторожны.

Кивнул, чувствуя, как горло пересыхает. Дверь за ними захлопнулась, а я остался стоять посреди комнаты, все еще сжимая полотенце, которое, кажется, вот-вот готово было предать меня окончательно.

В голове крутился ее образ: эти глаза, эти губы, эта улыбка. И впервые за долгое время я почувствовал, что хочу не просто снять напряжение. Я хотел ее.

Черт возьми, во что ты ввязываешься?

Глава 2

Вечер опускался на город медленно, как занавес перед началом какого-то дьявольского спектакля. Вышел на пробежку, надеясь, что ритм шагов и холодный воздух выветрить из головы то, что поселилось там с самого утра.

Обычно бег помогал: мысли о бизнесе, о завтрашней сделке, о цифрах и контрактах выстраивались в четкие линии, как солдаты на плацу. Но сегодня все было иначе.

Сегодня мое сознание занимала она – Валерия.

Ее голубые глаза, глубокие, как озера, в которых можно утонуть. Ее губы, полные, чуть приоткрытые, словно приглашающие к греху. Ее голос, который звучал в моей голове, будто эхо, повторяя мое имя: «Сергей…»

Она не назвала меня на ВЫ и это будоражило еще больше.

Бежал по парку, в голове крутились образы, от которых кровь закипала. Я представлял ее в своей квартире – на диване, где утром сидела Лилия, на кухонном столе, где я обычно пил свой кофе.

Я видел, как ее длинные темные волосы разметались по подушке, как ее глаза, полные желания, смотрят на меня снизу вверх. Я представлял, как мои руки скользят по ее бедрам, как ее кожа, горячая и мягкая, поддается под моими пальцами. Как она выгибается, шепча мое имя, пока я беру ее – жадно, неистово, будто это единственное, что имеет значение.

«Черт, Сергей, остановись», – мысленно одернул я себя, ускоряя темп.

Дыхание сбивалось, но не от усталости – от того, как эти фантазии сжимали грудь, как они будили во мне что-то первобытное, чего я не чувствовал уже годы. Мне сорок пять, я давно не мальчик, но рядом с ней я чувствовал себя так, будто мне снова двадцать, и весь мир сводится к одному-единственному желанию.

Как такое может быть?

Она была подругой моей дочери, ей всего восемнадцать, и все же я не мог перестать думать о ней. Это было неправильно, грязно, но, черт возьми, так сладко.

Пробежал больше, чем обычно, пытаясь выжечь из себя это наваждение, но к концу маршрута понял, что проиграл. Валерия не уходила из моей головы. Ее улыбка, тот короткий взгляд, который она бросила, уходя, – все это засело во мне, как заноза.

Остановился у дома, тяжело дыша, и посмотрел на свои руки. Они дрожали – не от бега, а от того, что я представлял, как касаюсь ее.

«Ты свихнулся, Сергей», – пробормотал я, вытирая пот со лба.

Город уже накрывала вечерняя дымка. Фонари зажигались один за другим, и я решил зайти в кафе у дома, чтобы взять еду навынос. Готовить не хотелось, да и в холодильнике было пусто. Кафе было маленьким, уютным. Толкнул дверь, и звон колокольчика над входом объявил о моем появлении.