На очередной очной ставке в отделении Имперского Сыска Альберт Альбертович снова упорно отрицал все, что ему инкриминировали. Однако когда ему включили записи с его же собственным голосом, где он отдавал приказы, уже «запачкавшимся» по полной программе людям, он потерял самообладание.

Казанцев в этот момент сидел рядом и пытался дистанцироваться, более того, он даже вроде бы научился не проявлять излишние эмоции, когда в его сторону звучали обвинения.

Однако он снова взбесился после того, как я предъявил его переписку с Черепановым-старшим и в ней они обсуждали то, как будут делить прибыль. На самом деле Альберт Альбертович больше руководил, а Арбалет лишь соглашался. Впрочем, это нисколько не умаляло того, что они все еще работали вместе, хоть и делали это теперь не так явно, как прежде.

И самое интересное — это я еще не говорил о документах и записях, которые были железобетонным доказательством того, что в лаборатории проводили эксперименты над людьми.

Казанцев и Черепанов не раз получали от меня или Геннадия намеки, однако они тоже помалкивали об этом, ведь прекрасно понимали возможные последствия. Да и потом, Альберт Альбертович не был до конца уверен в том, а действительно ли у меня есть прямые доказательства или только косвенные. Почему-то он думал, что я мог не успеть собрать бумаги до того, как их уничтожат. Глупо с его стороны.

Как итог — Черепанова лишили титула и отправили под домашний арест. Казанцев же избежал тюрьмы, но теперь был обязан выплатить моему роду огромную компенсацию, в том числе и за неудавшееся нападение наемников.

Звонок от Арбалета не заставил себя долго ждать.

— Здравствуйте, Роман Иванович, — через силу проговорил он, точно нашкодивший школьник перед суровым директором. — Нам нужно встретиться лично, это не телефонный разговор. Мне есть, что вам предложить и уладить наше небольшое недопонимание.

Геннадий в этот момент сидел рядом на диване и лишь довольно хмыкнул.

— Я пришлю время и место встречи. До свидания, — сказал я и сбросил звонок, — а затем посмотрел на старшего брата, — Прижали его и вот он, заговорил, как шелковый.

— Не считаешь, что он что-то задумал? — спросил Гена, перетаскивая на планшете пальцем овощи для своего виртуального поросенка.

— Арбалет и задумал?

— Ну да, ерунду ляпнул, — усмехнулся брат.

Мы встретились с Олегом Владимировичем Казанцевым в таком месте, где нас точно никто не увидит и не подслушает. Самое место и всю остальную подготовку взял на себя Илья, но Арбалету знать об этом необязательно, ведь это не главное. Кроме того, чисто на всякий случай я пришел сюда не один, а в сопровождении Тени и нескольких его лучших бойцов.

— Я предлагаю сделку, — после формального приветствия Казанцев сразу перешел к делу и обозначил свою цель.

— Это интересно, — согласился я. — Но что это даст мне?

— Я готов выдать всех, кто участвовал в заговоре против вашего рода. А взамен вы не добьете мой род экономически. Я согласен, что в этой партии мой род проиграл, но не хочу, чтобы он был уничтожен.

— Соглашусь, если вы выполните мои условия. Во-первых, публичное извинение, во-вторых, полный отказ от всех претензий… — я подумал и добавил: — А еще ваш лучший арбалет станет моим.

— Я согласен, — не раздумывая и секунды, согласился Казанцев.

Казанцев выполнил условие. Сейчас я стоял в тире вместе с Вороном. Капитан гвардии показывал мне новый дорогостоящий арбалет и объяснял все его преимущества. Я, конечно, слушал и с интересом наблюдал за стрельбой, но довольную улыбку на моем лице вызвал вовсе не арбалет.

После того, как Казанцев выполнил условия, их союз с Черепановым и остальными развалился сам собой. Просто взорвался, как бочка с динамитом. Щегловым после смерти Василия Юрьевича, ничего не оставалось, кроме как объявить о нейтралитете — это они и сделали, что тоже негативно сказалось на делах Казанцева и Черепанова.

Кроме того, после всего случившегося экономическая блокада моего рода больше не могла существовать. Причем прежние контракты и соглашения вернулись с такой скоростью, будто, оказавшиеся под давлением влиятельных благородных, купцы, только и ждали, когда уже наконец никто не будет вмешиваться в их деятельность.

А еще впоследствии всего этого Гильдия Искателей наконец-то восстановила для меня лицензию Искателя и сняла все ограничения с альянса, в который я входил.

Главное же, что изменилось, так это то, что теперь мое имя твердо ассоциировалось с разоблачением коррупции и преступных деяний в среде аристократов. Помимо того, мне очень не помешает та особая репутация верного сына империи, которой я обзавелся в среде имперских служб.

За время конфликта исследование древних руин в Каньонах было частично заморожено. Сам я там так давно не появлялся, что уже позабыл про засушливую жару и запах песка вперемешку с ссохшейся глиной. Кроме меня ограничениям подверглись и те члены альянса, что активнее остальных принимали участие в противостоянии, благо все наложенные ограничения уже с них сняты.

Ученые под руководством Филиппа Архиповича два дня назад вернулись на поверхность. Им нужен был отдых, а еще более комфортные условия, чтобы обработать многочисленные данные. А еще профессор Саганов заказал новое оборудование, которое именно нам предстояло доставить в Каньоны, потому что нам он доверял и знал, что мы не подведем и отнесемся к оборудованию со всей осторожностью.