Шрифт:
Даже не заметила, как наступил обед. Ольга Валерьевна разрешила прерваться, однако я отказалась. Солгала, что не голодна. Наверное, зря, ведь я не взяла с собой перекус, но так трусила выходить из кабинета, что готова была голодать до вечера…
Начальница не стала настаивать и ушла. Оставшись в одиночестве, я думала продолжить работу, но решила, что все же стоит сделать передышку. Встав из-за стола, прошла к окну и посмотрела на простирающийся город. Классный вид был отсюда. Окна моего старого кабинета упирались лишь в ближайшие здания.
Гулкие удары в груди, напомнили о тревоге, которую я пыталась игнорировать. Ну и как ты собираешься работать? Делать вид, что ничего не было? Или прятаться в этом кабинете с утра до вечера?
Неожиданно сзади открылась дверь. Обернувшись, я удивленно уставилась на всполошенную Ольгу Валерьевну и машинально направилась к своему рабочему столу.
– Что-то забыли?
– Куда там… Радов приехал! – воскликнула она. – Нужно срочно передать ему документы на подпись, пока его время не заняли другие.
Я застыла будто замороженная, а женщина принялась искать папку на навесной полке.
– Ага, есть. Так… пойдете со мной!
– Что? – просипела я, расширив глаза.
– Мне нужна будет помощь, не тушуйтесь! Ничего сложного от вас не требуется.
– Ольга Валерьевна я… – затараторила нелепо, – я совсем забыла, что мне нужно кое-что сделать!
Она задержала на мне строгий взгляд из-под очков.
– Что-то важнее работы?
Ответа не последовало.
– Сделаешь после. Идем!
14
Ольга Валерьевна вручила мне свою папку, дала еще одну потяжелее и, прихватив печать из стола, решительно направилась на выход. Прижимая к груди документы, я вышла на ватных ногах следом за ней. Пульс зашкаливал. В приемной начальница молча пересеклась взглядом с элегантно одетым худощавым мужчиной лет сорока, стоявшим на страже за красивой стойкой, получила от него кивок и зашагала к дверям кабинета генерального директора.
Мамочки…
Короткий стук и она вошла в нее, не замечая, что я осталась стоять на месте. Сложилось чувство, будто сейчас в обморок грохнусь!
Наконец Ольга Валерьевна оглянулась. Строго сведя брови, она слегка хлопнула ладонью по бедру, таким образом, приказывая мне следовать за ней. Я нервно сглотнула и подчинилась, ощущая себя ходячей деревяшкой.
– Роман Давидович, добрый день! – вежливо и улыбчиво воскликнула начальница.
Колючие мурашки жалили кожу. Я лишь мельком посмотрела на него, всего на секунду, но этого хватило, чтобы испытать полный спектр отчаяния. Нехотя оторвав взгляд от монитора, Радов поймал в фокус пронзительно синих глаз сначала главного аналитика, затем меня. Стискивая в пальцах царапающиеся края папки, я тут же впечатала взгляд в пол и поежилась.
– Добрый, Ольга Валерьевна, – отозвался мужчина низким голосом.
– Вы знаете, зачем я здесь, – игривым тоном констатировала Ольга Валерьевна. – Извините, но откладывать больше некуда!
Повисла неуютная тишина. Начальница остановилась недалеко от стола генерального, я – в нескольких шагах позади нее, не в силах нормально дышать. Водя мышкой по гладкой столешнице, Роман Давидович некоторые время был сосредоточен на том, что видел в мониторе, и никто не смел его отвлекать. В какой-то момент он щелкнул по клавиатуре и повелительно дал отмашку:
– Значит, не будем откладывать!
Ольга Валерьевна удовлетворенно кивнула. Затем уверенно развернулась и направилась к столу совещаний. Тому самому, где генеральный… то есть, где я с ним… Ох, это просто невыносимо!
Радов занял стул во главе стола, начальница села по левую руку от него, а я замерла по левую руку от начальницы. Ничего сложного от меня действительно не требовалось. По очереди подавать ей документы по номеру месяца и складывать в отдельную папку подписанные и заверенные двумя печатями. Руки не слушались, были неловкими. Я очень старалась себя контролировать, но глаза то и дело лихорадочно косились на то место, где я лежала на животе, когда Роман Давидович… входил в меня сзади.
Эта картина как прибитая стояла перед глазами. И еще мои развратные стоны – они будто эхом раздавались в кабинете прямо сейчас! Пытка какая-то. Лишь единожды я решилась и украдкой посмотрела на Романа Давидовича. Он был абсолютно невозмутим. Собран, спокоен, хладнокровен. И казалось, я совершенно его не интересую… Совершенно, будто невидимая тень или мы с ним абсолютные незнакомцы!
– Все! – вдруг довольно объявила Ольга Валерьевна, и я чуть в голос не вздохнула с облегчением. Так была напряжена, что мышцы в теле начало сводить до жжения. – Благодарю, Роман Давидович!