– Я рад, что тебе нравится, но твое разрешение мне без надобности.

Олли прекрасно знает, когда добилась своего.

– Да-да, конечно, как скажешь.

– Тебе не обязательно улыбаться. Разве что ты и в самом деле чувствуешь себя счастливой, – объяснил я.

Девушка стерла с лица улыбку и выпятила губы – переплюнув даже Олли, хотя я не думал, что такое возможно.

– Хотя, знаешь, у тебя такая красивая улыбка…

Был седьмой час вечера, а я еще фотографировал девчонок в школьной столовой, как и обещал. И уже весь извелся в процессе. Ну да, первоначальное предложение звучало весьма соблазнительно: на пару часов стань крутым модным фотографом и поснимай красоток. Вот только я забыл прочитать мелкий шрифт: они не модели и сами не знают, чего хотят, а если мне не удастся волшебным образом превратить их в секс-символов с обложек журналов, эти девушки всем растрезвонят, что я не фотограф, а шарлатан.

То есть фотографировать-то я умею, но вот разговаривать с девчонками у меня получается плохо, а давать им какие-то указания – это вообще не про меня.

И все же я старался изо всех сил, сосредоточившись на технической стороне дела в попытке избавиться от неловкости. «Никон» я установил на настольный штатив, а девчонок сажал возле больших окон, выходящих на север. Сам отходил подальше, фокусное расстояние увеличивал, открывая при этом диафрагму пошире, – и тогда на размытом фоне пустой темной сцены отчетливо выступало лицо.

Пришлось потратить немало времени, но в конце концов я сделал несколько приличных снимков первых двух девчонок – после того, как уговорил их перестать втягивать щеки и надувать губы.

А вот Кеннеди знала, чего хочет, и выполняла мои указания, и работать с ней оказалось неожиданно легко. Почти как с Олли. Только все же Кеннеди была невероятно привлекательной девушкой моего возраста и моей сестрой при этом не являлась, что делало весь процесс гораздо более… гм… интересным.

Конец ознакомительного фрагмента.