Однажды секретарю райкома партии принесли бумагу, исписанную корявым почерком. Кравченко прочитал:

Это — чрезвычайное происшествие. Если окажется, что партизаны действительно занимались мародерством, то разговор с ними может быть лишь один: военный трибунал. Кузьма Кузьмич лично занялся расследованием заявления колхозницы. В тот же день он приехал в отряд.

— Твои партизаны забрали у гражданки Костеневич корову, — сказал он Акимову.

— Вот дотошная баба! Уже успела пожаловаться в райком, — чертыхнулся командир.

— Ты не чертыхайся. Дело говори, — нахмурил брови Кузьма Кузьмич.

— В заблуждение ввела вас эта колхозница, — улыбнулся Акимов и рассказал все, как было.

К Великополью подходили немцы. В деревне было в то время несколько партизан. Они предложили жителям немедленно уйти в лес. Марфа Костеневич схватила ребятишек, выгнала из сарая корову. Одни из бойцов подбежал к ней и сказал: «Ты детей спасай, а корову я угоню». В суматохе партизан отбился от остальной группы и пригнал корову на базу. Вернуть животное в тот же день не удалось, а женщина подумала, что корову у нее отобрали, и пожаловалась в райком партии.

Случай, конечно, забавный. Тем не менее он послужил поводом для беседы секретаря с партизанами. Кравченко напомнил, что районный комитет партии, партизанские бригады и отряды осуществляют на местах функции Советской власти, поэтому их важнейшей задачей является забота о мирном населении, о строгом соблюдении советских законов. Кузьма Кузьмич привел много примеров, когда партизаны жизни не жалели для спасения населения от угона в фашистское рабство, отбирали у гитлеровских карателей награбленное имущество и возвращали его колхозникам.

Районный комитет партии решительно пресекал малейшие проявления недисциплинированности, своевольства со стороны отдельных партизан.

Когда постановление райкома о борьбе с самогоноварением и случаями пьянства обсуждалось на партийных и общих отрядных собраниях, некоторые партизаны говорили, что оно «слишком строгое». Какой, мол, вред от того, что выпьешь рюмку за наши боевые успехи, по случаю дня рождения, при встрече с товарищами, которых давно не видел? На эти вопросы следовал решительный ответ: «Самогоноварение запрещено. А тот, кто производит или достает самогон, злостным образом нарушает дисциплину и подлежит суровому наказанию. У партизан всегда должна быть ясная голова».

Райком партии был настоящим органом политического руководства. Он отвечал за все стороны жизни и боевой деятельности партизанских бригад и отрядов, делал все для того, чтобы народные мстители и местное население вносили наибольший вклад в общее дело победы над врагом. Требовалось охватить партийным влиянием все боевые подразделения, все деревни района, что в условиях вражеской оккупации было далеко не легким делом. Но коммунисты добивались этого.

Вот мы говорим: подпольный райком партии. Но что он представлял собой в действительности? Это 4–5 человек освобожденных работников и до 7 человек членов бюро из числа лучших командиров и комиссаров бригад, редактор районной газеты, секретарь РК ЛКСМБ. У райкома нет постоянного места: сегодня он в одной бригаде, завтра — в другой. Все его хозяйство умещалось в небольшом чемодане, где хранились важнейшие документы.

И все же райком действовал как орган политического руководства борьбой трудящихся. Бюро собиралось по мере надобности. Так, с октября 1942 года по февраль 1943 года было проведено восемь заседаний, на которых обсуждались следующие вопросы: создание парторганизаций в новых партизанских отрядах; постановка политико-массовой работы в отрядах и среди местного населения; о положении дел в Червенском доме инвалидов; рост партийных организаций за счет лучших, проявивших себя в боях товарищей; авангардная роль коммунистов в бою; о весеннем севе и мерах помощи крестьянам в его проведении; прием в члены и кандидаты партии (всего за это время в партию было принято 93 человека); отчет секретаря райкома ЛКСМБ о руководстве комсомольскими организациями…

Конечно, если бы члены райкома партии действовали в одиночку, то, будь они хоть семи пядей во лбу, все равно со всеми делами не справились бы. Сила райкома — в крепких связях с первичными партийными организациями бригад и отрядов, в хорошо налаженной информации. Кузьма Кузьмич Кравченко мог, скажем, находиться неделю в бригаде «За Советскую Белоруссию», но он всегда знал, что в это время делается в бригадах «Правда», «Разгром» и других. Комиссары, секретари партийных организаций, да и командиры считали долгом своевременно проинформировать районного партийного руководителя о делах в своих подразделениях. Для этого использовались не только специальные нарочные-связные, но и любая «оказия». Пошли, к примеру, разведчики или подрывники на задание через расположение «Советской Белоруссии» — командир или комиссар обязательно пошлют с ними записку секретарю райкома. Приехал партизан из бригады в какой-нибудь отряд по делу — ему поручают: «Вернешься назад — передай Кузьме Кузьмичу вот этот пакетик». Ну, а самое главное — это личное общение членов бюро райкома с партизанами, коммунистами, населением. У К. К. Кравченко, С. К. Данильчика, Ф. Г. Кошеля, Н. П. Гука и других партийных работников было правило: пришел в отряд — поговори не только с его руководителями, но и с партизанами.