— Немедленно собирайся, возьми все документы. Поедешь с нами на доклад к господину коменданту в Старобин.

Вскоре бургомистр уже сидел с папками в машине рядом с «переводчиком» Малкиным. Лимузин выехал из поселка. В удобном месте Шатный свернул в лес, остановил машину и, обернувшись к ничего не подозревавшему бургомистру, приказал на чистом русском языке:

— А ну, давай сюда бумаги!

Бургомистр побелел, пялил глаза то на «пана офицера», то на «шофера», то на «переводчика» и беззвучно шлепал губами, не в силах произнести ни слова. Полуобморочное состояние у него наконец прошло. Предатель понял, в чьи руки попал, и, чуть не плача, дрожа всем телом, залепетал:

— Подневольный я… Заставили… Не губите душу…

Николай развернул бумаги и ужаснулся: перед ним был список старобинских партизан. Злость закипела у бойцов, когда Шатный читал знакомые фамилии: Меркуль, Жевнов, Бондаровец, Ширин, Мурашко, Черняк, Хинич, Домнич…

— А вот и ты, — показал Николай Ивану Бородичу его фамилию и фамилию его брата Федора, председателя колхоза имени Чкалова.

В конце списка Шатный нашел и себя. Против каждой фамилии стоял крест.

— Что это значит? — спросил Шатный у бургомистра.

— Не знаю, ничего не знаю… Не губите… — дрожал предатель, стуча зубами.

Николай не выдержал и в упор выстрелил в предателя. Группа вернулась в лагерь. Шатный подробно рассказал Меркулю о случившемся. Секретарь райкома сказал:

— Молодцы, что захватили машину и ворвались во вражеский гарнизон. Но тебя, товарищ Шатный, я бы без колебания предал суду военного трибунала. Жаль только, что его пока у нас нет. Ты допустил своевольство, грубо нарушил партизанскую дисциплину и тем нанес большой вред нашему делу.

— Не мог сдержаться, — оправдывался Николай. — Я, может быть, и привез бы подлеца в отряд, да узнал, что он недавно из тюрьмы вышел. И видите: сразу к фашистам подался. Вот и не утерпел…

— По себе знаю: тяжело удержаться, — сказал Меркуль. — Когда видишь предателя, рука сама тянется к пистолету. Но никто не имеет права нарушать распоряжение обкома партии: участь пленных решает командование отряда. В бою уничтожай врага беспощадно. Но если враг взят в плен, твоя власть над ним сразу же кончается. Его судьбой распоряжается командир.

— Понял, Василий Тимофеевич, — признал свою вину Николай.

— Поздно понял, — сурово прервал его секретарь райкома. — Может быть, бургомистр сообщил бы нам важные сведения. Эх ты!..

После этого, как ни кипела в груди Николая злоба к врагу, он всех пленных приводил в отряд.

Друзья Шатного — Федор Ширин, инструктор райкома партии, и Алтар Кустанович, торговый работник, 12 августа подкараулили между деревнями Березовка и Обидемля немецкую грузовую автомашину. Они обстреляли ее и забросали гранатами. Было убито шесть солдат и один офицер. Партизаны забрали автомат, несколько винтовок, два ящика гранат и два ящика патронов, подожгли машину и скрылись в лесу. В том же месяце партизаны Петр Кононович и Владимир Петрович на дороге Слуцк — Старобин заложили две мины. Вскоре на них подорвались две автомашины противника, при этом было убито 22 гитлеровца.

Вблизи деревни Листопадовичи старобинские партизаны из засад напали на кавалерийский эскадрон захватчиков и нанесли ему большие потери.

Отряд под командованием секретаря Борисовского райкома партии Ивана Афанасьевича Яроша, насчитывающий 75 человек, в августе 1941 года на дороге Борисов — Лепель между деревнями Житьково — Старое Янчино, Пруды — Бараны и возле Кострицы сжег 12 грузовых автомашин и одну легковую. В этих боях враг потерял несколько десятков солдат и офицеров.

Особенно удачной была засада 12 августа. Тогда народные мстители разгромили фашистскую автоколонну и захватили 6 пулеметов, 12 автоматов, 25 винтовок и 13 тысяч патронов.

Смелостью и бесстрашием отличались плещеницкие партизаны из группы Сергея Долганова. Сам Сергей, командир Красной Армии, был человеком редкого самообладания и хладнокровия, не знал страха в бою. Однажды — это было в сентябре — он со своими партизанами попал в исключительно трудное положение. Свыше сотни карателей преследовали горстку храбрецов. Партизаны выбились из сил, у них кончились патроны. Выхода, казалось, не было. Оставалось одно: встретить фашистов врукопашную и с честью погибнуть в неравном бою.

Но Долганов не растерялся. Он сумел запутать следы, оторвался от гитлеровцев и укрылся со своей группой в болотном кустарнике. Вскоре между деревьями показались каратели. Они шли густой цепью, что-то кричали и, подбадривая себя, стреляли из автоматов.

— Сейчас заметят. Перестреляют нас, как куропаток, — шепнул Сергею лежавший рядом с ним партизан.

— Спокойно, — оборвал его Долганов. — Расскажи-ка лучше, как в молодости за девушками ухаживал.

Партизан от удивления широко раскрыл глаза. Он, конечно, ничего рассказывать не стал, но страх преодолел и по примеру командира подготовился к бою.