Наконец наши храбрецы, переодетые в немецкую форму, отправились на трех пароконных подводах на рискованное задание. На первой подводе восседал «гауптман» — руководитель группы: рядом с ним, взяв в руки вожжи, разместился «ефрейтор»; на других подводах сидели «солдаты».

— Ну, ни пуха вам ни пера! — по-братски распрощался с каждым участником операции В. Ф. Тарунов.

— Будьте осторожнее. Ждем с успешным возвращением, — напутствовал комиссар И. П. Дедюля.

Подводы тронулись в путь. Бесхвостые ломовые мерины лениво переставляли тяжелые ноги. Прошло несколько минут, и деревня Шпаковщина — последняя деревня, где размещались партизаны, — скрылась за перелеском. Бойцы сидели молча, приподняв коричневые воротники эсэсовской формы. «Гауптман» пристально всматривался в темноту, прислушивался к звукам морозной ночи. Он опасался не встречи с гитлеровцами, а побаивался, как бы не попасть на партизанскую засаду. Правда, партизанам бригады «Смерть фашизму» было запрещено в эти дни выходить на задания. Но могли встретиться народные мстители из других бригад, которые часто бывали в Смолевичском районе. Встреча с партизанами не сулила ничего хорошего: не успеешь назвать себя, как упадешь под их пулями и гранатами.

Вот и кончилась лесная дорога. Около деревни Кривая Береза «гауптман» со своими подчиненными выехал на шоссе Минск — Москва. По магистрали мчались колонны машин, тянулись обозы. Руководитель группы — «гауптман» изредка оглядывался назад, ободряя партизан улыбкой. Те усмехались в ответ и показывали знаками: «Все в порядке!» А нервы у каждого напряжены до предела, люди готовы в любой момент вступить в бой с врагом и биться до последнего.

Возле Смолевичей группа удачно пристроилась к немецкому обозу и вместе с ним благополучно въехала в город.

На одной из улиц партизаны увидели приземистые дощатые бараки, обнесенные колючей проволокой. Во дворе стояло много автомашин и санных упряжек. Ежась от холода, толпились гитлеровские солдаты.

Участники операции въехали во двор и пристроились к хвосту длинной очереди.

Руководитель группы присмотрелся к обстановке и увидел, что он здесь самый старший по званию. Нужно было действовать решительно, пока не прибыли гитлеровские офицеры. «Гауптман» вошел в каморку, где располагался заведующий складом, и подал ему накладные.

— Отпустите немедленно!

Интендант пробежал глазами документы и бросил удивленный взгляд на «офицера».

— Я не могу отпустить вам столько продуктов, — развел он руками. — У меня есть приказ: отпускать не больше, чем на неделю, а вы просите на две недели на 350 человек…

— Позвоните генералу фон Готтбергу. Может, он отменит свое распоряжение? — спокойно заявил «гауптман».

У заведующего складом глаза полезли на лоб. Одно лишь упоминание имени «белорусского диктатора», сменившего убитого Кубе, бросило немца в дрожь.

— Вы сами понимаете, что звонить в Минск я не могу, — робко заговорил немец.

— А если не можешь звонить, то я сам позвоню, и тогда пеняй на себя! — вскипел «гауптман». — Мой батальон направлен в карательную экспедицию против партизан. И черт знает, когда мы выберемся из лесов? Через неделю? Через месяц?

Заведующий складом все же поднял трубку и куда-то позвонил.

— Господин обер-лейтенант, — начал он скороговоркой. — Тут командир батальона гауптман Миллер. Он требует на две недели… 350 человек…

«Гауптман» вырвал трубку и тоже заговорил быстро:

— Вы понимаете? Он не отпускает. А у меня приказ. Задерживаться под Смолевичами нельзя ни на один час. Я не хочу, чтобы комендантская служба ставила меня под расстрел. Честь офицера великого фюрера…

— Хорошо, — перебили в трубке. — Я поговорю с шефом. Но пока возьмите продуктов на одну неделю.

— Спасибо, господин обер-лейтенант. Я вас понял. — «Гауптман» положил трубку и зло взглянул на заведующего. — Вот видишь? Отпустить немедленно. В полной мере. Господину фон Готтбергу будет доложено о неповоротливых смолевичских интендантах…

Немец схватил накладные и помчался в склад выполнять распоряжение.

— Приступить к погрузке! — скомандовал «гауптман».

Тотчас же его «подчиненные» подкатили на лошадях к воротам склада. Сани наполнялись ящиками с консервами, бочонками со сливочным маслом, сахаром, печеньем, сухарями, солью, шпигом… «Офицер» внимательно наблюдал за погрузкой, торопил своих людей, а потом взял накладные, расписался и скомандовал:

— Трогай!

Лошади с трудом сдвинули сани с места. «Гауптман» шел позади обоза, ожидая погони. Но вот и знакомая лесная дорожка. Лошади свернули с шоссе. Обоз благополучно Прибыл В Шпаковщину.

— А здорово мы их провели, товарищ «гауптман»! — не удержался от радости один из партизан; он даже не заметил, что употребил немецкое слово. Все рассмеялись.

— Хорошо, что ты не обратился ко мне так в Смолевичах, — серьезно заметил руководитель группы и после небольшого раздумья добавил: — А ведь хорошо звучит: «Товарищ гауптман!» — И мечтательно произнес: — Может быть, доживем до того времени, когда немецкие солдаты будут так называть своих офицеров. Я верю в это!

Продукты, добытые партизанами, были немедленно отправлены в лесной госпиталь. Раненые бойцы горячо благодарили своих товарищей за заботу. Вскоре у меня побывал комиссар отряда имени Буденного А. В. Чернышев, который подробно рассказал о дерзкой операции партизан.