— Или юридические, — добавила Батист. — Я два месяца вела дело перед судьями в Наварре, так что чувствую себя полу-юристом.

— Как и всем остальным, — усмехнулся барон.

— Сколько же ног может быть у одной женщины? — спросила Волчица Вигга и засмеялась. Одна.

— Доки в Папской области под наблюдением, — повторил Якоб еще усталее.

— Значит, Равенна, Римини и Пескара отпадают, — перечислила Батист на пальцах.

— Пескара ужасна в любом случае, — вставил барон Рикард. — Даже мертвым там быть не захотелось бы.

— Ты и так мертв, — сказала Вигга.

— Но меня там не поймают.

— Нужен оживленный порт, — проворчал Якоб. — Где мы сольемся с толпой.

— Это моя специализация, — промолвила Санни почти мечтательно.

— И моя. — Вигга откинула массу волос и натянула капюшон. Ее мускулистые плечи, покрытые рунами и предупреждениями, все равно выделялись, как и клыки в ее улыбке.

— Ты выглядишь как оборотень в капюшоне, — сказала Санни.

— Итак... — Якоб произнес это слово с окончательностью топора на плахе. — Мы едем в Венецию.

— Венецию? — Брат Диас еще больше встревожился. — И это твой план?

Якоб проигнорировал его. — Кто-нибудь знает людей в Венеции?

— Я знаю людей везде, — сказала Батист. — Но не обещаю, что я им нравлюсь...

— А ты вообще кому-нибудь нравишься? — спросил Бальтазар.

— В лучшем случае относятся терпимо. Но я все равно самая популярная среди вас.

Барон окинул компанию презрительным взглядом. — Определенно низкая планка...

— Меня редко вспоминают с любовью, — оскалилась Вигга. — Но точно не забывают.

— Говорите за себя, — сказал Бальтазар. — Я вхожу в тройку... возможно, двойку лучших некромантов Европы. Успех рождает зависть, конечно, а зависть — обиду, но люди вынуждены хотя бы уважать меня.

— Назови хоть одного, кто тебя уважает, — потребовала принцесса Алексия.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя.

— Венеция, — развернул коня Якоб. — Там найдем корабль, который возьмет нас на борт.

— Но Светлейшая Республика на ножах с Папством! — выпалил брат Диас. — Дожерессу отлучили от церкви! Дважды!

— Некоторые достойные люди подвергались отлучению, — заметил Бальтазар.

— Но все знают, что она отравила мужа!

— Некоторые достойные люди травили мужей, — пробормотала Батист.

— И Венеция это клоака порока!

Волчица Вигга снова сдвинула капюшон, заинтересованно приподняв бровь. — Серьезно?

— Мы едем туда не молиться, — сказал Якоб.

— А если бы и ехали, — добавил барон Рикард, — то важна сама молитва, а не место. Ибо, воистину, для Спасителя даже убогий хлев — собор.

— Венеция — гнездо бандитов! Они не лучше сицилийцев!

— Они хуже, — сказала Санни. — Лучше организованы.

Якоб закрыл глаза, потирая переносицу со шрамом.

— Именно поэтому последнее место, где станут искать принцессу под покровительством Папы... Венеция. — Он оскалился и повернул коня.

Брату Диасу вспомнился смог горящей соломы. Удар копыта человекобыка в спину. Убийственное презрение на лице Марциана. Хруст костей в пасти волка-монстра, который теперь ехал рядом, отпуская ужасные шутки о дожде. Он не хотел повторять ничего подобного, а комок паники в горле вот-вот вырвется то ли рвотой, то ли воплем.

— Мы не едем в Венецию! — взвизгнул он. — Я викарий Часовни Святой Целесообразности, и если вы помните условия договора...

— Есть паломнический лагерь, — перебила принцесса Алексия, словно не слыша его. — Под Сполето. Сотни человек проходят там ежедневно.

— Что ты там делала? — спросил Бальтазар. — Забота о бессмертной душе?

— Держу пари, — весело сказала Батист, — она обманывала Спасенных.

— Они собираются и плывут в Святую Землю через Венецию. — Наследница Троянского трона не подтвердила, но и не опровергла обвинение. — Возьмем капюшоны. Присоединимся.

— Но это займет недели! — завопил брат Диас.

— Лучше доставить ее в Трою поздно, но живой, чем быстро и по кускам, — бросил Якоб.

— Не поспоришь, — пробормотала Алексия.

— Ваше Высочество... — Голос брата Диас дрожал между нотацией и мольбой. — Ее Святейшество выбрала меня неспроста...

— Кардинал Жижка выбрала тебя, — Алексия метнула уничтожающий взгляд. — Зная, что ты послушаешься. Венеция — наименее худший выбор.

Щелкнув языком, она двинулась вперед.

— Иногда, — проворчал Якоб, следуя за ней, — наименее худшее — все, на что можно надеяться.