— Ну какой, ресторан, Коль? Нас ждут.

Пришлось ехать на благотворительный вечер.

Снова вереница каких-то лиц, разговоры, от которых непреодолимо хотелось зевать и вспышки камер.

К счастью, в этот раз на приеме оказался Демьян Градов – давний знакомый, с которым было о чем поговорить.

Они беседовали степенно и размерено, как подобало людям их круга, а их спутницы в это время находились где-то в зале. Ланской то и дело выхватывал взглядом искристое бордовое платье и продолжал разговор.

Однако спустя всего полчаса Градов решил откланяться:

— Все, мордой посветил, миссию выполнил, пора сваливать, — забрал жену и уехал.

Ланскому такая идея показалась заманчивой. Действительно, чего просто так тут торчать, время терять? Показались, поучаствовали, можно ехать домой.

Решив так, он отправился на поиски жены и обнаружил ее на террасе в компании молодых людей и девушек, причем мужских особей было больше, чем женских.

На мгновение Ланского кольнуло ревностью. Но только на мгновение. Хотел жену, которая будет привлекать к себе завистливые взгляды и внимание? Пожалуйста. Тут гордиться надо, а не ревновать.

Он и гордился.

Неспешным, даже вальяжным шагом подошел к разномастной компании и поздоровавшись кивком, произнес:

— Ник, можно тебя на минутку?

— Конечно милый, — улыбнулась она и, перехватив бокал, взяла его под руку, — Как тебе вечер?

— Притомил. Поехали домой. Я уже вызвал Сергея.

У Вероники вытянулось лицо:

— Какое домой? Мы только пришли.

— Да, брось. Мы здесь уже час. Все, кто нужно, нас уже увидели, можно уходить, — рассудительно сказал он. — Дома что-нибудь посмотрим, спать пораньше ляжем, я что-то устал…

Жена возмущенно отпустила его локоть и отступила на шаг:

— Я не брошу все только потому, что тебе приспичило ехать домой и валяться на кровати перед телеком!

— Ника…Давай ты не будешь устраивать сцены.

— Давай, ты не будешь решать за меня. Я не хочу ехать домой и не поеду.

— Да почему?!

— Там нечего делать. Если хочешь – можешь уезжать, я останусь, — с этими словами она раздраженно поставила бокал на поднос проходящего мимо официанта, — все, разговор закрыт.

— Вера! — рявкнул он.

Жена смерила его убийственным взглядом и холодно поправила:

— Вероника. Если решишь уехать – дай знать, — и вернулась к остальным.

Ланской не уехал, но до конца вечера в нем кипело и булькало.

Слова о том, что дома нечего делать, почему-то зацепили. Он любил свой дом, гордился им, но почему-то сейчас давило ощущение, будто это место внезапно обесценилось, потеряв на торгах не один десяток пунктов.

Домой они ехали в полном молчании, каждый со своей стороны, не отрывая недовольных взглядов от окна.

Вероника кипела, что Ланской ее все-таки прогнул и увез, хотя остальные собирались тусить чуть ли не до утра. Сам Николай злился, что его не слушали с первого раза и не попринимали элементарных вещей.

Они семья. Значит, должны вместе ехать домой. Какое тусить, если муж пахал как черт всю неделю и устал? Почему вместо понимания и поддержки он получает претензии и надутые губы? Еще один вопрос, на который у него не было ответа.

Коттедж встретил одиноко светящимися окнами на втором этаже – дети сидели по своим комнатам. Встречать никто не спустился.

Вероника первая быстро скинула шубу и обувь и ушла наверх, а Николай не торопился. Сходил на кухню, выпил воды, постоял у окна, глядя на укрытый снегом участок и задумчиво потирая щеку.

Спать не хотелось – настроение какое-то нервное, взвинченное, неприятное. Словно перед бурей. Он сам себе не мог объяснить почему щемило где-то там, глубоко за ребрами. То ли от дурных предчувствий, то ли от ощущения, что упускает что-то важное.

Понимая, что не уснет, Ланской отправился в гостиную, намереваясь пощелкать каналы и потупить на голубой экран. И лишь переступив порог комнаты, он вспомнил, что тут уже больше недели шел перманентный ремонт – мебель затянута пленкой, стены ободраны, телевизора нет.

— Да, что б вас всех, — выругался он, сердито щелкнув выключателем.

Голубой экран отменялся. Сидеть на кухне или в библиотеке не было ни малейшего желания, поэтому не оставалось ничего иного, кроме как идти спать.