– Как часто ты в среднем думаешь о сексе? – спросил Карл, смерив Салли серьезным взглядом.

К ним приближалась Рут с кофейником.

– Мне и самой интересно, что он тебе ответит, – сказала она и поставила перед Карлом кружку.

Рут и Салли лет двадцать были любовниками, то сходились, то расходились, но последние годы просто дружили, на что Рут явно досадовала, хотя сама же и предложила. Ошибка Салли, насколько он понимал, заключалась в том, что он, в общем, и тогда особенно не возражал и позже не выказывал должного сожаления. Вряд ли, конечно, Рут обварит его кофе, едва Салли ответит на вопрос, но осторожность не помешает, так что Салли машинально отодвинулся, пока Рут не наполнила чашку Карла и не поставила кофейник на стойку. Лишь тогда Салли перевел взгляд на Карла.

– Его здесь нет, – произнес Салли.

– Кого здесь нет? – спросил Карл.

– Руба, – ответил Салли. – Того, кого ты ищешь.

– Кто сказал?

– Хорошо, – согласился Салли. – Давай сменим тему. Я слышал, на фабрике какая-то желтая слизь, – в чем там дело?

– Какая желтая слизь? – переспросил Карл, и человек менее проницательный счел бы его удивление абсолютно искренним.

Но Салли проницательности хватало.

– Озеро грязи, на которое вы наткнулись вчера. И над которым поселятся богатенькие говнюки.

Карл глубоко вздохнул.

– Зря ты веришь сплетням.

– Ладно, – ответил Салли. – Но я понятия не имею, где Руб.

Вообще-то Салли ожидал его с минуты на минуту. По пятницам на кладбище был сокращенный день и Руб, добравшись до города на попутке, отправлялся на поиски Салли в надежде, что тот от щедрот угостит его чизбургером и потом весь вечер будет слушать его болтовню, – тяжкий труд, учитывая, что заикался Руб чем дальше, тем хуже.

– Забудь ты о Рубе, – ответил Карл. – Я о нем даже не упоминал. Я задал тебе простой вопрос.

– Рут, – произнес Салли и указал на часы над стойкой: – Сейчас 11:07. Посмотрим, скоро ли он спросит, где Руб.

– Простой вопрос, на который ты не ответил.

Колокольчик над дверью звякнул, и вошел Рой Пурди, человек, которого Салли на дух не выносил. Рой, в отличие от Карла, казался ровно тем, кем и был. Недавно его выпустили из колонии общего режима на юге штата, и выглядел Рой как типичный сиделец: тощий, дерганый, глупый, в дешевых татуировках, землистое лицо поросло щетиной. Сам Рой говорил, что его освободили досрочно за примерное поведение, и Салли, когда это слышал, давался диву: что же за требования в той тюряге, если их сумел выполнить даже Рой, сроду не отличавшийся примерным поведением?

– Какой был вопрос? – уточнил Салли у Карла.

Карл громко вздохнул.

– Я понимаю, трудно, но постарайся сосредоточиться. Я спрашиваю, как часто ты думаешь о сексе. Раз в день? Раз в месяц?

– Не так часто, как об убийстве, – ответил Салли, многозначительно посмотрел на Карла и перевел взгляд на Роя, усевшегося на табурет в дальнем конце стойки.

Рой на него не глядел, но Салли чуял, что тот наверняка знает: Салли здесь. Рут, питавшая к Рою еще меньше симпатии, нежели Салли, тем не менее схватила кофейник, чистую кружку и направилась к новоприбывшему.

– Как там наша девочка? – спросил ее Рой, когда Рут наливала ему кофе, за который он, как они оба знали, не заплатит.

– Ты имеешь в виду мою дочь?

– Я имею в виду мою жену.

– Бывшую жену. Или вы опять поженились?

– Пока нет, – ответил Рой.

– Да уж надо думать, – сказала Рут. – Особенно если то, что я слышала, правда.

– А что вы слышали?

– Что ты сошелся с какой-то Корой из “Моррисон-армз”.

– Я ночую у нее на диване, вот и все. Пока не наскребу на собственное жилье. Она ничего для меня не значит, эта Кора.

– А ей ты об этом сказал? Она в курсе?

– Я не отвечаю за то, кто что думает, – ответил Рой, жадно разглядывая выпечку на задней стойке. Сама Рут ему не предложит, но ничего, он сообразит, как выманить у нее булку. Рут, конечно же, поговнится, но в конце концов сдастся. Во всем, что касалось бывшего зятя, Рут явно придерживалась обреченной на неуспех политики попустительства, потому-то с тех пор, как Рой две недели назад вновь появился в Бате, Салли и обдумывал альтернативный порядок действий – на манер скорее Джорджа Паттона, чем Невилла Чемберлена.

Вернувшись на другой конец стойки, Рут заметила, что Салли глядит в пустоту, и щелкнула пальцами у него перед носом, отчего Салли вновь отодвинулся в сторону.

– Надеюсь, ты не считаешь, что это дело тебя касается, – заметила она.

– И слава богу, что не касается, – сказал Салли. – Но если б касалось, я сообразил бы, как с ним разобраться.

– Я спрашиваю, – произнес Карл, по-прежнему занятый одной-единственной мыслью, – потому что я думаю об этом едва ли не каждые десять секунд. Чаще, чем до того.