– Что? – спросила Рут, явно дивясь его тону. – Тебе его жалко? А сколько раз он уговаривал мать тебя выселить?

В основном из-за курения. Клайв-младший боялся, что Салли куда-то уйдет, не потушив сигарету, и спалит дом, а с ним и мисс Берил. Но причина их непрекращающейся вражды крылась глубже и заключалась не в беспечности, которой Салли действительно отличался. Некогда мисс Берил и ее муж, Клайв-старший, видя, как плохо юному Салли живется в семье, привечали его у себя и относились к нему, как к сыну. Клайв, их родной сын, наверняка расценивал это как вторжение и даже считал, что Салли родители любят больше, чем его. Повзрослев, Салли и Клайв-младший недолюбливали друг друга. Салли называл Клайва не иначе как Банк и с неподдельным удовольствием выставлял его дураком в заведениях типа закусочной “У Хэтти”. Интересно, знает ли Клайв, что Салли унаследовал дом его матери? Не укрепит ли это опасения Клайва, что мать предпочитала Салли родному сыну?

– Может, к старости я рассиропился. – Салли слез с табурета.

– Послушай, не пойми меня неправильно, – сказала Рут. – Дело ведь не в Заке, не в Джейни и не в Тине. Просто… ты теперь приходишь сюда не ради меня. – Салли хотел было возразить, но Рут вскинула руку: – Я не утверждаю, что тебе на меня плевать. Я знаю, что это не так. Но сюда ты приходишь, потому что не знаешь, куда пойти. И последнее время сидишь, уставившись в чашку с кофе, у меня сердце кровью обливается. А ты…

Закончить она не успела. Снаружи донесся хлопок, да такой громкий, что в закусочной задребезжали окна. С полки слетели и разбились два стеклянных стакана. В следующий момент земля содрогнулась, как от удара, солонки и перечницы, стоявшие на стойке, дернулись и подпрыгнули.

– Что за… – Рут вцепилась в стойку, чтобы не упасть, и уставилась на Салли, будто он знал, в чем дело.

На мгновение оба застыли, потом Рут ринулась к двери. Салли таким проворством уже похвастаться не мог, а потому одышливо поплелся следом, и когда дошел до двери, сердце его колотилось. Из офисов и магазинчиков на улицу высыпали зеваки. Промчался патруль, завывая сиреной. Джоко, хозяин хиревшей аптеки “Рексолл” по соседству с закусочной, приблизился к Рут и Салли, который стоял, наклонившись и уперев ладони в колени.

– Господи Иисусе, – сказал Джоко, – неужели снова япошки, как думаете?

Над крышами в дальнем конце улицы, в полумиле от них, поднималось облако буро-желтой пыли. Жуткая вонь, терзавшая город последние дни, вдруг усилилась настолько, что к горлу Салли угрожающе подступил утренний кофе.

Рут взяла Салли за локоть:

– Тебе плохо?

– Ничего страшного. – Салли выпрямился, стараясь казаться тем, кто – чем черт не шутит? – и правда отправится на Арубу, а не тем, кому жить два года, но, скорее, все же один. – Голова закружилась. Видимо, из-за того, что после кондиционера вышел на жару.

Может, действительно так и было, поскольку, едва он это сказал, ему сразу же полегчало.

Из закусочной вышел Карл Робак – штаны снова сухие, настроение лучше некуда. Очевидно, по причине закрытой двери ванной и гудения фена взрыв, привлекший внимание всего города, от его внимания ускользнул. Карл пихнул Салли локтем:

– Угадай, о чем я думал все время, пока сушил феном свой член, – произнес Карл, доверительно понизив голос, и только тогда заметил поднявшийся переполох. – Что происходит, черт побери?

Салли с удивлением осознал, что у него на этот счет имеется рабочая гипотеза. Он указал на буро-желтое облако, которое ширилось и надвигалось на них, точно пыльная буря в каком-нибудь старом вестерне.

– У меня к тебе вопрос, олух, – сказал Салли. – Что у нас там такое?

Но кровь уже отхлынула от лица Карла. Салли не сомневался, что о сексе тот больше не думал.

– Вы упали прямо в могилу?

Голос Кэрис потрескивал от изумления и помех. Сочувствие придет позже, Реймер это знал, – наверное, когда она увидит его. Увидит повреждения. В кривом зеркале на стене, противоположной той, у которой он сидел, голозадый, прикрытый неуклюжей бумажной сорочкой, они казались чертовски внушительными. Сломанный нос ужасно распух, глаза-щелочки.

Реймеру обещали, что доктор скоро придет, но это было почти полчаса назад, а воздух в смотровой, ледяной из-за кондиционера, представлял резкую противоположность уличному пеклу. Голова гудела, но в остальном Реймер чувствовал себя не так уж и плохо – всяко лучше, чем выглядел. Головокружение и ощущение, будто он где-то не здесь, охватившее Реймера на кладбище перед обмороком, прошло, как и дурнота. Его подмывало одеться и уйти, но он совершил ошибку: вместо того чтобы повесить пропитанный потом форменный костюм на вешалку, он набросил его на блок кондиционера. И надеть сейчас этот костюм все равно что натянуть холодный сырой комбинезон. При одной лишь мысли об этом Реймера брала дрожь.

– Прямо в могилу, – повторила Кэрис, явно готовая признать, что Реймер сказал ей правду, которая, однако, не укладывалась у нее в голове. – То есть… прямо на гроб?

– Нет, – пояснил Реймер, – его честь еще не предали земле.

– Почему вы в травмпункте?

– Потому что ударился лицом. Да бог с ним. Лучше скажите, что случилось на фабрике. – Потому что осмыслить случившееся было трудно не только Кэрис. – Неужели все здание действительно…

– То есть вы упали на землю и скатились в могилу?