* * *

Тело Ферта было найдено где-то между больницей и фабрикой, но он не был точно уверен, где именно. На фотографиях в «Эхо» были видны только спины полицейских и кусочек канала. Большинство участков канала выглядели примерно одинаково, а на заднем плане виднелись разрушенные промышленные здания. В «Эхо» говорилось, что тело было покрыто черной грязью. Взглянув на канал, Ян увидел в воде несколько черных предметов. Как он мог знать, что один из них не труп? Он не собирался это проверять.

Он набрал скорость на длинном асфальтированном участке, идущем вдоль кирпичной стены. Припаркованные на другой стороне автопогрузчики напоминали длинные, согнутые ноги гигантского насекомого.

Ян посмотрел на разрушающийся старый склад на берегу канала с верхним отсеком для разгрузки. Вероятно, им не пользовались лет пятьдесят или больше. Канал был богат на такие бесполезные и ветхие строения. То же самое можно было сказать и обо всем городе, в котором он прожил всю свою жизнь — современные торговые комплексы выглядели неуместно рядом с обшарпанными пустыми магазинами на окраинах. Ему нужно было переехать туда, где все новое, но он не был уверен, что такое место существует во всей Британии.

Ян проехал под “Плек Роуд” и выехал на М6, а затем повернул назад. Трупов он не увидел, да он и не ожидал этого.

Он солгал Полу. Он прекрасно знал, кто такой Джеймс Ферт. Впервые Ян увидел его поющим в фолк-клубе два года назад. Тогда Яну было шестнадцать лет, и он не привык пить; большую часть того вечера он провел в алкогольной прострации. Он помнил, как пытался угнаться за этим красивым певцом, но так и не смог подойти достаточно близко. Представьте себе его удивление, когда он получил работу на фабрике, а в другом отделе был Джеймс Ферт! Тот самый красавчик с черными волосами и голосом Бога. Но, правда, была одна загвоздка — Ян так и не нашел в себе храбрости подойти и заговорить. Пытался несколько раз, даже стоял за спиной на расстоянии шага, но все время в самый последний момент останавливался. Из-за этого очень злился. Прежде всего на самого Джеймса, потому что нельзя было быть таким красивым.

С другой стороны, тот факт что он так и не подошел к своему кумиру, было отличной новостью. Он испытывал странное чувство по поводу его смерти, такое, какое испытываешь, едва избежав столкновения с автобусом. Представьте себе, что бы он чувствовал, если бы они были близкими людьми?

* * *

По возвращении он устал настолько, что решил остаться дома до конца дня. В одиночестве квартира казалась чужой. Пол подобрал большую часть мебели. Поначалу он не возражал — Пол обладал вкусом и своеобразным стилем, но теперь уже ничто не напоминало мебель Яна. Это был первый этаж дома с террасой. Когда они переехали, старые обои были оставлены, выцветшие голубые цветы на сером фоне. По крайней мере, в доме его родителей ему разрешалось рисовать и вешать на стены все, что ему нравилось. Но у Пола были очень специфические и консервативные вкусы. Это была квартира Пола, правда, теперь вся в серых тонах и вычурных подделках, картинах именитых художников, распечатанных с компьютера. Рядом с туалетом висела работа Эдварда Мунка — «Крик» [8]. Вряд ли можно было чувствовать себя более угнетающе, смотря на это подобие интеллигентного бардака. Если бы Яна уволили, и он бы больше не смог вносить свой вклад, он потерял то небольшое влияние, которое у него было сейчас. С таким же успехом он мог бы переехать обратно к маме и папе.

Пол обещал, что скоро они сделают ремонт, и Ян сможет выбрать несколько предметов, как родители могут дать ребенку иллюзорную свободу, позволив ему выбрать какой-нибудь элемент дизайна для своей спальни. Яну пришлось бы вытерпеть столько снисходительного отношения к своей невежественности, что вряд ли это того стоило.

Но с другой стороны Ян — самостоятельный молодой человек. С какой никакой но все же работой. Конечно, он зарабатывал в разы меньше Пола, но и работал значительно меньше. Единственное что бесило, так это сам Пол. Да, да, он ловил себя на мысли, что начинает испытывать ненависть к своему другу. И то, что тот ведет себя не совсем правильно, только усиливало это гнетущее чувство.

Ян прятался от остальных жителей квартиры, сидя в спальне и слушал «Тиндерстикс» [9] на проигрывателе. Пластинки и проигрыватель, конечно, принадлежали Полу, но Ян был более преданным фанатом музыки. Он убирал их до возвращения Пола — ему не нравилось, как Ян обращается с пластинками, а некоторые из пластинок Пола были редкими, по крайней мере, он так утверждал.

Когда Пол приходил домой, он приносил суши. После этого Пол принимал до смешного долгий душ, и они шли в кино — что-то иранское, о чем Пол читал в своем научно-скучном еженедельнике. Ян с трудом следил за происходящим и в конце концов заснул, прижавшись к плечу Пола. Ему снились цветы!

Растущие на теле человека, плавающего в канале. Тело с отсеченной головой плавало там так долго, что растения успели пустить корни. Из разорванной футболки мужчины пробивались грязновато-зеленые ростки цветов. И венчались они ярко-алым бутоном… Из саундтрека к фильму звучала песня "Killing Me Softly with His Song". Роберты Флэк [10]. Или это было частью сна?! Странная песня для иранского фильма.

Ян почувствовал ужас, когда лепестки начали раскрываться и опадать.

Падали и падали… падали и падали. А потом Ян открыл глаза.

* * *

Пол разбудил его после окончания фильма. Он выглядел рассерженным.

— Они дают тебе слишком много работы, — сказал Пол, когда они выходили из кинотеатра. — Ты все время измотан. Ты должен настаивать на больших перерывах — у тебя есть права. Это не работорговля. Ты кладовщик, а не робот!

Ян чувствовал себя виноватым за то, что солгал ему, но в то же время насмехался над искренностью и доверчивостью Пола. Это заставляло его нервничать и волноваться. Пол уже начал вызывать такси, когда Ян резко развернулся и пошел в противоположном направлении. Быстрым шагом, вдоль улицы.