Из той части арены, где катались американки, опять долбившие прыжки, слышались какие-то крики, кто-то падал на лёд: тренировка шла у североамериканцев с переменным успехом. Советские фигуристки делали то, что им поручил тренер, и делали почти до самого конца. Когда осталось 10 минут до конца и они стали тренировать вращения. Арина перебрала все виды вращений: комбинированное со сменой ноги, прыжок во вращение через бедуинский, вращение в заклоне. Закончив, подъехала и спросила, как получилось. Это нужно было услышать от тренера, хотя она и сама чувствовала, что всё получилось прекрасно.

— Прекрасно! — с удовольствием сказал тренер. — Всё лучше и лучше с каждым днём. Ладно, давайте заканчивать. На сегодня всё.

— А как я откаталась? — спросила подкатившая Соколовская.

— А ты ещё лучше! — Левковцев прижал Марину к себе и погладил по макушке, чуть взъерошив её. — Лучше тебя здесь никого вообще нет.

Много ли надо ребёнку для радости и для мотивации? Соколовская радостно взвизгнула, надела на лезвие чехлы и, не оглядываясь ни на кого, побежала в раздевалку. Арина, улыбнувшись, последовала за ней. А за ней пошла Таня Малинина, которая от своего тренера тоже получила изрядную долю похвалы.

Североамериканские тренеры недоумённо смотрели на то, что творят на арене русские, и смотрели на них как на каких-то дикарей. Американцы практиковали в спорте и в фигурном катании чисто деловой подход, лишённый эмоций, который не предусматривает абсолютно никаких чувств. А эти русские… Они были какие-то другие. Какие-то не такие, которых они привыкли видеть на мировых первенствах. Их фигуристки тоже были совсем другие. Более раскованные и раскрепощённые. Они походили скорее на эмоциональных итальянцев или ирландцев, чем на обычно чопорных советских спортсменов и тренеров. Впрочем, всё это не имело абсолютно никакого значения. Сейчас значение имело только жеребьёвка, которая покажет, кто займёт какие места в старте на произвольные фигуры.

…Жеребьёвка в фигурном катании всегда была делом ответственным и важным. Где ещё можно и на других посмотреть, и себя показать? Спортсмены на неё старались приходить одетые в свою лучшую одежду, что у них имелась. Это же практически шоу! Во времена Арины на неё ходили одетыми в «Диор», «Карден» и «Праду».

Многие фигуристки пришли нарядно одетые и сейчас, по-видимому, в той же самой одежде, в которой намеревались идти на банкет. Советские, американские, канадские, японские спортсменки пришли в спортивной форме, так как только что закончилось время их тренировки, или наоборот, вскоре должно было начаться. Впрочем, никто на это внимания не обращал.

Жеребьёвка проходила так же, как и всегда: быстро и просто. За председательским столом сидели Никол Сплит, председатель Федерации фигурного катания Югославии, и с ним несколько местных спортивных чиновников примерно его ранга. Президент ISU Олаф Поульсен на жеребьёвке не присутствовал — это был не его уровень компетенции.

Обстановка царила бодрая. Многие спортсменки или хорошо знали друг друга, особенно из европейских стран, либо уже успели познакомиться, поэтому в актовом зале было шумновато. Да и тренеры переговаривались между собой. Советские фигуристки и тренеры сидели отдельно, лишь молча наблюдая за происходящим.

Когда Сплит увидел, что собрались все, кому нужно было тут присутствовать, обратился к собравшимся. Обратился по-английски, и это было очень неожиданно, ведь у советской делегации не было переводчика! Впрочем, кое-что было понятно и так, тем более, товарищ Сплит жестами показывал, что именно нужно делать. Ошибиться было бы трудно…

— Здравствуйте, дамы, господа и товарищи! Рад приветствовать вас на официальном мероприятии: жеребьёвке на соревнования по обязательным фигурам среди девушек. Принцип жеребьёвки такой. Вы вращаете барабан, достаёте любой номер, показываете его комиссии, получаете стартовый номер и время старта, расписываетесь в протоколе, забираете номер к себе как сувенир и проходите на своё место. Всё понятно?

Ответом был одобрительный гул спортсменов и тренеров. Настроение у всех было приподнятое. Многие ждали, что им достанется счастливый билет: это же в самом деле как лотерея. Вот только кому удача улыбнётся в этот раз?

Впрочем, здесь были те, кому по барабану был его стартовый номер. Он был настроен на борьбу с любым исходом до самого конца. И, естественно, это была Арина…

Одним из преимуществ английской транскрипции фамилии «Хмельницкая Людмила» было то, что она писалась как «Khmelnitskaya Lyudmila», а значит, сейчас она в алфавитном порядке была не последней, как в русском алфавите, а находилась в самой середине, и это уже давало некую надежду на хороший жребий.

Товарищ Никол Сплит одну за другой называл фамилии фигуристок, страну происхождения, они выходили, кто с улыбкой, а кто и с волнением, крутили барабан, доставали из его глубины маленького игрушечного кролика, на котором была закреплена табличка со стартовым номером и временем старта. Многие из девчонок не знали английский язык, поэтому просто доставали кролика, подавали его Николу Сплиту, тот передавал его сидевшему рядом с ним мужчине, который заносил писал в протоколе время выступления и стартовый номер.