Я объехал холм и стал под его прикрытием. Жестом предложил ему открыть ящик, отстегнул ремень безопасности. Да, я такой, даже в условиях конца света пристёгиваюсь и это пару раз спасало мне жизнь.

— Американца брать? — спросил он, имея в виду американскую штурмовую винтовку.

— Слушай, ну ничего другого нет подходящего. Бери, конечно. Там внизу пара магазинов запасных к ней. Больше, к сожалению, нет.

Утро несло слабую позёмку над бесконечной снежной равниной. Видимость была отменная. Мы залегли на холме прямо за мусорными пакетами.

— Пакеты, значит, ориентиры? — себе под нос пробурчал Кипп.

У него было такие выражение лица, будто он сел играть в шахматы и обнаружил, что у него из-под носа стырили почти все фигуры. Оставили короля, чтобы было чему ставить мат.

— Я тебя, приятель, не поддержу, — несмотря на то, что я лёг рядом, тяжёлого оружия с собой не брал. — Даже в обычных условиях я не ахти какой снайпер. А сейчас, когда меня колотит от температуры и усталости… Короче, ты не переживай по поводу ответственности за точность…

Я ткнул пальцем в горизонт, там строго по нашим следам двигались три быстро увеличивающиеся точки.

— Не переживай. Если не сможешь их пристрелить… Ну, они убьют нас и всего делов.

Кипп улёгся поудобнее, мои слова проигнорировал и только когда проверил оружие, нашёл переключатель огня и даже посмотрел настройки прицела, сдержанно спросил:

— А как же беспилотники?

— Это забота Климентия, он разберётся.

Кипп кивнул и мы стали ждать. Собственно, тут я полностью доверял ему. Так сказать, волей-неволей. И злобный Кипп в вопросах навыка «творить зло» не подвёл. Он подпустил все три вездеходика почти вплотную, по нашим следам ведущим между холмами. В азарте они даже не заметили, что место, подозрительно подходящее под засаду. Видимо, на Орду никто не нападал, только они.

Первым же выстрелом Кипп сбил последнего ездока, потом, вопреки тому, что я знал о засадах, второго (а не то, как я считал раньше, сначала переднего, потом последнего, а потом как попрёт) и уже на этой стадии впередиидущий попытался вильнуть, чтобы укрыться за сугробом, заметив, что по ним ведут огонь.

Но… Сугроб был недостаточно высок, а противник недостаточно быстр. Кипп сбил, прошил парой выстрелов и его, после чего моментально вскочил на ноги и побежал к ним добивать, словно олимпиец, выполняющий упражнение.

…

— Я хочу забрать снегоходы, — заявил мне Кипп. — Понятия не имею, как мы их потащим на грейдере. Но хочу.

— Ну, желание обладать богатствами — это вполне естественное чувство, Кипп. Если подвесишь их на грейдере на лыжу, которая вместо бульдозерного ножа, то давай. Но только два. Не из-за нашей численности, а потому что так будет баланс веса. Слева и справа утяжеление.

— А время? Есть у нас время?

— А кто его знает? — я потрогал наушник.

— У вас есть порядка сорока минут, — деловито сообщил Климентий. — Потом вам надо выбираться оттуда.

— Клим говорит, есть сорок минут. Потом тут будет основная мобильная группа с желанием нас линчевать.

Я залез в салон.

Кипп суетился. У него так давно не было возможности самореализации, не было личного имущества и оружия, что он выпотрошил всех троих убитых, чуть ли не до нижнего белья. Он собрал оружие, личные вещи, использовал гибкий трос, чтобы зацепить снегоходы.

А я выбирал направление, крутил навигатор.

— Климентий, а что там говорил ведущий Надежда FM? Как его там… Ярут?

— Много чего. Он же радиоведущий.

— Блин. Я не про вообще. Ну, я недавно слышал, он какой-то отсчёт ведёт?

— А, это… Он подбил запасы продовольствия и поделил на пятьдесят пять порций. По одной порции в день. Топливо у него кончилось, а электричества, которое даёт ветрогенератор хватает, чтобы работала радиостанция и пару компов, один как сервер, а второй, чтобы согревать его ноги. Нервы у него крепкие, я вообще-то считал, что за год одиночества он сойдёт с ума и покончит с собой.

— Его греет любовь фанатов.

— У него нет обратной связи, Антоний, — возразил Климентий. — И внутри душного кокона из одеял он теперь считает, сколько ему осталось дней жить. Сегодня вроде двадцать один день до смерти. Но он ошибается, даже измождённым он проживёт ещё три-пять дней.

— Кхе. А ты пеленговал его?

— Да, конечно. Но его локация представляется неинтересной. Всего лишь железнодорожный вокзал без чего-то полезного и радиостанция времён СССР. Население домов около станции всего пару сотен человек и этот ведущий, по сути, там единственный выживший. Там нет ресурсов.