На мониторе появился молодой парнишка с бледным лицом, который сразу полез в бутылку.

— Ну и где вы? Я долго еще буду вас ждать? — стал он дерзить словно бессмертный.

Джим поближе рассмотрел его бледную физиономию. Слегка опешил

— А ты вообще кто? — спросил он своего собеседника.

— Я тот, кто обламывает твои планы и забирает у тебя все ценное. Вот список добра, что на станции есть. Это теперь все мое. Но вы можете рискнуть забрать это у меня. На все даю два часа. Если вы за это время свои жопы в капитанских креслах не поднимите, я все здесь взорву — время пошло.

— Джим, это провокация. Я не знаю, кто это, но он, похоже, тебя знает. По глазам вижу, не врет. Но он тебя хочет вывести из себя. — Шепотом подсказал Круг для своего протеже.

— Я уже понял. Похоже, обкололся чем то, для храбрости. Но серьезной угрозы он один не представляет. План остается прежним. — Сказал Джим для всех, предварительно отключив изображение и звук для паренька.

Совет капитанов сомневался не долго, так как открытым файлом парень прислал базу данных по складским остаткам, и каждый видел цифры и наименования.

— Да, куш, что надо. Паренька в расход. Станцию на баланс. Теперь это наша территория. — Выразил общее мнение самый уважаемый из всех, кто тут был, капитанов.

— Не наша, а моя. — Поправил его Джим, — А вы служите мне. На оговоренных должностях и только так!

— Так точно, Князь, — ответил реверансом, словно при дворе, этот подхалим.

— Кто-то еще сомневается? — спросил Джим и вновь испеченных подданных.

— Нет. — Ответили каждый по своему, бывшие свободные капитаны, а теперь первые министры и советники нового государства.

Теперь можно было паренька вернуть и попробовать с ним договориться опустить щиты. Если уж там есть такой простачок как этот. Парень вновь появился на мониторе, но теперь уже шел обратный отсчет.

— Что ты хочешь? — спросил его Джим.

— Натянуть твою жопу на смотровое окно этой станции. Я тебя жду здесь уже чертову кучу времени, а ты даже в нужный момент не можешь решиться и сопли по стене разматываешь, пытаясь откупиться. Что было сложного в том, чтобы максимально быстро прилететь сюда? Я отберу все, что ты сделал. Весь твой труд и все твои результаты. Теперь я управляю всем этим. Это мой край. Мое государство. Ты только навоз, что питает розы в моем саду.

— По-моему, ты обдолбанный наркоман, что накидался какой-то дрянью и не отдупляешься где ты находишься, и с кем разговариваешь. Откуда ты тут взялся? Обморок? — Джим пробовал подобрать ключи к этому персонажу, но он выкрикивал оскорбления на глазах у многих, и этот выскочка должен будет почить максимально болезненным способом.

— Я прямиком от твоей мамочки. Засовывал ей в рот и заставлял говорить твое имя.

— Как с тобой разговаривать после этого? О чем? Ты не доживешь и до завтрашнего дня!

— Я в прошлый раз уже видел твои пустые обещания. Сколько можно быть таким недоделышем? Ты уже должен был смириться со своим проигрышем еще в прошлом бою. Но ты опять с упорством тупоголового пытаешься влезть, куда тебя не просят. Даже мне, ты обещал открутить голову трижды. И вот я тут. Проделал такой путь, и что я вижу? Что ты чертов пустослов, что никак не может сделать дело, закрываясь за спинами других.

— Из этого словесного поноса я делаю выводы, что мы уже встречались, но я тебя не помню. — Джим начинал терять терпение. Этот баран подрывал весь его авторитет при подчиненных, и это уже заходило за рамки. Он уже и за меньшее мог выбросить за борт не раздумывая. Однако нужно хотя бы понять, что там на станции. Ибо за те три недели, что он был в полете, произойти могло многое.

— Главное, чтобы ты запомнил, кто ты. Местный подкаблучник, что без разрешения своей мамочки ни вздохнуть, ни пукнуть не может.

Теперь Джим уже понимал, что не сможет добиться от этого никчемыша ничего. И с каждой секундой смирялся с мыслью, что нужно провести захват.

Теперь он уже больше не сдерживался в выражениях, так как этот парень стал бесполезен. Волна гнева стала накатывать из-за этого тупого паренька, что смеет стоять у него на пути.

— Ты говноед, Закрой свою пасть, иначе договоришься! Я заставлю тебя жрать собственные кишки, и когда ты будешь при смерти, закину в капсулу для восстановления. Ты будешь молить всех богов о том, чтобы мои палачи не успели тебя реанимировать.

— Когда я выставил тебя на несколько тон дури, ты тоже говорил, что я не доживу до завтрашнего утра, однако я снова смог обставить тебя. Я поимел тебя трижды и ты даже не понял, кому ты всем этим обязан.

— Ты?! — Джим вспомнил тот ад, с которым столкнулся, когда им с Кругом пришлось улепетывать от этой станции после боя. Вспомнил всю ту ненависть и боль разочарования, что жила у него в сердце. Черную метку и предательство, что стало последней каплей, для резкого гнева на этого не пойми кого. Джим перестал слушать голос разума. Теперь в нем была месть.