Оставив маршала в покое, я направился к террористу с бомбой. Без лишних колебаний начал быстро и аккуратно изучать конструкцию взрывного устройства. Отключил детонаторы, выдернув все важные провода — теперь бомба не сработает, если, конечно, кто-то не выстрелит прямо в неё или не совершит ещё чего-то непредсказуемого. Но у этого мужчины, как я заметил, никакого оружия, кроме самого пояса, не было.

Оставались ещё трое захватчиков, разбросанных по самолёту. Я окинул салон быстрым взглядом. В голове у меня уже формировался план: нужно создать иллюзию внезапной турбулентности или «воздушной ямы». Я прикинул прочность конструкции, вычислил, какое усилие смогу применить незаметно, чтобы слегка сотрясти самолёт, но не разрушить его.

Закончив расчёты, я едва заметно кивнул себе и, чуть подпрыгнув, аккуратно направил точечную силу в нужное место корпуса. В ответ раздался негромкий скрежет, будто от внешней турбулентности. Почувствовав, что всё идёт по плану, я вернулся к террористам и быстренько перевёл предохранители на их оружии, чтобы они случайно не выстрелили. Затем с лёгким движением оглушил каждого из них, подбросив вверх коротким толчком — они как в очень замедленной съемке начали взлетать вверх. В этот самый миг я вернулся на свое место и «отпустил» время, вернув самолёту его естественный ход.

Эффект был мгновенным: воздушное судно резко клюнуло носом, и нас прилично вжало в кресла. В салоне послышались испуганные крики, некоторые люди в панике вцепились в подлокотники. Я на секунду испугался, что перестарался, но самолёт довольно быстро выровнялся и продолжил свой полёт уже более ровно. Террористы, стоявшие в проходах, буквально взлетели к потолку, не удержавшись на ногах, ударившись об него они выронили оружие. Падая, они выглядели как сломанные куклы. Я вздохнул с облегчением: «Первые готовы. Теперь посмотрим, дальнейшие представление».

Мама вцепилась в мою руку, а отец мельком взглянул на меня вопросительно, но ничего не сказал — видимо, не понимая, что только что произошло. Я ответил ему улыбкой, давая понять, что всё под контролем, и отвёл взгляд в сторону салона эконом-класса.

Акт второй: маршал против террориста с бомбой, в голове с хохмил я. Не прошло и минуты, как последний из захватчиков подскочил с места и завопил, что взорвёт самолёт, если хоть кто-то сделает резкое движение. Он прижимал к себе детонатор, сжимая его так, что костяшки пальцев побелели. Из глаз его била настоящая паника вперемешку со злостью: он понимал, что потерял поддержку сообщников и теперь в одиночку пытался сохранить контроль над ситуацией.

Тем временем сбоку к нему медленно приближался Маркс. Мягкой кошачьей походкой федеральный маршал целился в террориста из пистолета, стараясь сохранять каменное выражение лица. Видимо, алкоголь во фляге не мешал, а может, наоборот, придавал ему храбрости. Глаза Маркса были сосредоточены, будто он просчитывал каждое движение противника. Но нельзя недооценивать того, кто держит в руках детонатор: одно неверное действие — и самолёт действительно взлетит на воздух.

— Ты! Садись на место, если не хочешь отправиться на тот свет! — проревел террорист, тыча детонатором в сторону маршала. Он нервно озирался по сторонам, и было видно, что мысль о бессилии уже начала заливать его разум липким ужасом. Оглядевшись, он понял, что остальные террористы не придут ему на помощь: они лежали в разных концах самолёта, явно не в состоянии встать.

Маркс же сохранял спокойствие: — Не делай глупостей, — проговорил он ровным голосом. — Если нажмёшь на кнопку, никто из нас не выживет, в том числе и ты. Положи пульт. Мы найдём способ договориться, и все останутся в живых.

Террорист истерично хохотнул, безумно переводя взгляд с маршала на испуганных пассажиров. Он продолжал размахивать детонатором и выкрикивать угрозы. Между делом повторял одну и ту же команду — требовал от Маркса бросить пистолет и сесть на место. Пассажиры в эконом-классе, видя перед собой подобную сцену, невольно съёжились от страха и старались держаться как можно дальше от безумного злоумышленника, боясь спровоцировать его. Некоторые люди закрывали глаза и уши своим детям, чтобы те не видели всей этой жестокости.

Я, оставаясь в бизнес-классе, но наблюдая за всем, чувствовал, как напряжение в салоне растёт с каждой секундой. Мать сидела рядом, бледная, как простыня, отец с сжатыми губами смотрел куда-то вперёд, будто силясь понять, что ему делать. Похоже, весь самолёт затаил дыхание, ожидая малейшего звука — выстрела, взрыва или победного крика.

Я решил действовать снова. Мгновение — и я вошёл в своё ускоренное состояние, когда всё вокруг будто замирает, а я могу свободно перемещаться, не опасаясь быть замеченым. Воспользовавшись этим, я незаметно очутился рядом с террористом-шахидом. Он стоял напротив маршала, готовый нажать на кнопку детонатора в любой момент, ну так он думал. Не раздумывая, я аккуратно, но точно нанёс несильный удар по его руке, вышибая кнопку из зажатых пальцев. Детонатор, описав дугу в воздухе, выпал из его рук. Увидев, что пульт полетел на пол, я почти тут же вернулся на своё место и вышел из ускорения, чтобы всё выглядело совершенно естественно для окружающих.

В следующий миг тишину разорвал резкий звук выстрела. Мистер Маркс, федеральный воздушный маршал, не заставил себя ждать. Заметив, что у террориста больше нет пульта, он мгновенно среагировал — и пуля аккуратно пробила лоб бандита. Тот дернулся, будто поражённый током, и завалился назад уже мёртвым.

— Всем оставаться на местах! — прогремел голос Маркса, перекрывая испуганные возгласы пассажиров. — Опасность устранена, но прошу сохранять спокойствие!

В эконом-классе стояла зловещая тишина: люди были потрясены быстрым поворотом событий. Только слышались неровные вздохи и приглушённые всхлипы. Ещё секунду назад этот человек угрожал взорвать весь самолёт, а теперь лежал на полу, безвольно раскинув руки, с маленькой аккуратной пулевой дырочкой во лбу.