— Никаких контактов с Великим князем Михаилом не было, — уверенно ответил Житин.

— Итак, господа, давайте уже очертим круг подозреваемых, — император с силой вдавил кончик наполовину выкуренной сигары в пепельницу. — К Тэлбойсу особое внимание, Самуил Петрович. Собрать досье на Санвителе. Семён Аркадьевич, вам нужно встретиться с Виорикой Катаржи и пояснить нашу позицию. Передайте девушке, что мы готовы закрыть глаза на её деятельность, как информатора «Опус деи», и обеспечить безопасность семьи. И не будем препятствовать отношениям с полковником Аржевским.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — наклонил голову генерал Дашков.

— Отработайте связи Мердера, чтобы быть уверенным в его непричастности к готовящейся операции британских спецслужб в Петербурге. У него, скорее всего, другое задание. Вы свободны, господа. Барон Назаров, прошу вас остаться.

Граф Сумароков незаметно кивнул Никите, словно подбодрил его, и первым вышел из беседки. Кроме императора и Великого князя Константина остался цесаревич. Все трое Меньшиков скрестили взгляды на молодом волхве.

— Никита Анатольевич, хочу поблагодарить за блестяще проведённую операцию, — нарушил тишину в опустевшем помещении император. — К сожалению, она стоит в ряду тех мероприятий, что не дают нам возможности открыто воздавать почести героям земли Русской. Чтобы избежать такой несправедливости, я распорядился наградить тебя орденом «За верность и преданность престолу». Вручим его на одном из открытых торжеств.

— Служу Отечеству! — Никита поднялся, приосанился, держа руки прижатыми к бёдрам, и энергичным кивком в сторону императора выразил свою благодарность.

— За это надо выпить, — Константин Михайлович, не скрывая удовлетворения, наполнил коньячные бокалы. — Держи, сын. Рад за тебя.

— У меня будет просьба, Ваше Величество, — взяв из руки тестя бокал, Никита снова повернулся лицом к Александру. — Я ведь не один брал Сегрейв. Будет не совсем правильно обойти вниманием моих людей и помогавших нам контрразведчиков.

— Не переживай, всё учтено, — усмехнулся государь. — Знаем, кто там был. Даже про «призраков». Лихо ты людей в свой клан вербуешь. Особенно таких. У «призраков» есть правило не служить никому, кроме престола.

— Я умею уговаривать и находить аргументы, Ваше Величество…

— Да уж видим! — рассмеялся цесаревич, подходя к Никите, чтобы соприкоснуться бокалами. — Только не перемани всех отставников к себе, а то мы себя неуютно будем чувствовать.

Вроде бы с шуткой сказал, но Никита различил в словах наследника предупреждение не усердствовать особо в укреплении собственного положения на политическом поле.

— Когда переезжаете в Петербург? — поинтересовался император. — Твой тесть уже копытом бьёт в нетерпении, чтобы тебя встроить в систему. Чем, кстати, планируешь заниматься?

— Переезд, скорее всего, состоится следующим летом, — прикинув сроки, ответил Никита. — Не хочу торопить строителей, а то придётся потом углы выравнивать и вываливающиеся кирпичи обратно закладывать.

Меньшиковы рассмеялись.

— А насчёт планирования… — Никита задумался. — У меня договорённости с Коллегией Иерархов и Военной Академией на серию лекций и написания методичек для студентов. Я не особо горю желанием лезть в структуру, в которой мало пробыл, но там сейчас моя сестра Анора учится. Ей будет полезно перенять опыт. Ну и в качестве советника Его Высочества, государя-наследника, готов приносить пользу.

Константин Михайлович откинулся на спинку кресла и спросил лукаво:

— А возглавить Коллегию готов?

— Нет, — твёрдо проговорил Никита. — Пока не время. Дел-то, оказывается, много. Лекции, собственные производства, Центр медицинской биомагии, всего не перечислишь.

— Что насчёт идеи князя Балахнина? — почему-то вдруг вспомнил император. — Как-то подозрительно Алексей Изотович затих. Даже на заседаниях Думы редко появляется.

— Вы по поводу Кормчего, Ваше Величество? — волхв сделал маленький глоток коньяка, ощущая горячий ком, провалившийся в желудок. Не дождавшись ответа — и так всё было понятно — он ответил предельно честно: — Не самая лучшая идея князя Алексея Изотовича. Я с самого начала критиковал её. Никто из высокородных аристократов столицы и крупных городов России не согласится ставить во главе странной и непонятной структуры молодого и неопытного в суровых клановых взаимоотношениях человека. Да я и сам понимаю, что не смогу быть третейским судьёй для горячих дворян. Сама судьба не даёт мне шанса стать Кормчим. Думаю, со временем большинство Родов придёт к пониманию, что такой институт взаимоотношений понадобится.

— Разумно, — кивнул император. — Я всё-таки поговорю с Балахниным и направлю его энергию на более полезные проекты. Ну что ж, не будем задерживать молодого человека. Пусть к своим очаровательным жёнам едет. Эх, где мои годы!

Все опять рассмеялись, весело и непринуждённо.

Петербург, особняк Назаровых на Обводном

Сидя за рулём своего «Бриллианта», Никита прокручивал в голове разговор, который с ним вели Меньшиковы, и снова убеждался, что эта семья будет постоянно его проверять на лояльность простыми вопросами, которые могли бы ничего не значить, если бы их не задавал император или тесть. Меньшиковы его не боялись, но держали в уме растущий потенциал барона Назарова. Вот ещё интересно, почему государь не захотел давать ему княжеский титул. Ведь столько сделано для безопасности страны, но Александр умело обходит эту тему. Тамара опять расстроится. Хочет любимая жена, чтобы её называли Светлейшей, пусть и скрывает ото всех своё желание. Никита иногда испытывал чувство вины перед ней, что «обнулил» титул Тамары, но понимал, что эти эмоции очень вредны и опасны для семьи. А старшую супругу уже, кстати, в клане называют Княгиней. И ей очень нравится. Ну, немного тщеславия для красивой молодой женщины позволительно. Лишь бы его не стало слишком много.