— Попросить у Виктора Леонидовича массажный столик, принять душ и настроиться на долгое ничегонеделанье, — улыбнулся Никита. — Ладно, насчёт столика я распоряжусь, а всё остальное — в твоих руках.

К нанесению рун на тело любимой жены Никита отнёсся очень серьёзно. В первую очередь он озаботился тем, что чуть пораньше пришёл к детям, чтобы поиграть с ними и почитать перед сном сказку. Предупредил Дашу и Юлю, чтобы они не отвлекали его от серьёзного эксперимента. Девушки уже были в курсе происходящего от Тамары, поэтому пожелали успеха. Они тоже волновались и втайне желали тоже получить подобную защиту. Никита вошёл в спальню, где его ждала старшая жена, закрыл дверь, отключил свой телефон, чтобы ни один звук не мешал работе. Проверил прочность массажного стола под нервное хихиканье супруги. Посмотрел на Тамару, сидящую на краю постели в коротком халатике, прилежно положившую руки на колени. По её лицу было видно, что молодая женщина жутко волнуется, но в то же время решительность в глазах была недвусмысленной.

— А что это? — с любопытством спросила жена, когда Никита с шуршанием развернул тонкую папиросную бумагу, на которой виднелись разнообразные узоры из чернил, каждый из которых, сливаясь друг с другом, образовывали странный и абстрактный рисунок.

— Тот самый щит, который я нанесу на твоё тело, — пояснил волхв. — Я тебя очень люблю, и от этого меня страх грызёт, что малейшая ошибка может привести к непредсказуемому результату. Поэтому я решил сделать трафарет, по которому и буду водить своим волшебным карандашом. Это даст возможность нанести защиту за один раз.

Он улыбнулся и показал стило — подарок мезенских Хранителей.

— Я этот трафарет изготавливал почти два месяца, тщательно проверяя каждую закорючку.

— Но ведь князю Шереметеву ты нанёс татуировку без всякой дрожи в руках, — Тамаре было лестно услышать от мужа слова, насколько она ему дорога.

— Шереметева мне было не жалко, — усмехнулся Никита и сделал приглашающий жест. — Я его родственников сразу предупредил о возможных проблемах. Но повезло старому лису. Прошу…

Тамара подошла к столику и небрежным движением сбросила с себя халатик. Никита сглотнул комок, вставший в горле.

— Можно было не так радикально, — сдерживая улыбку, сказал он, помогая супруге лечь на живот.

— С чего ты вдруг застеснялся смотреть на обнажённую жену? — хихикнула Тамара, опустив лицо на мягкую подушечку с отверстием. — Может, я хочу быть защищена с головы до пят, как знаменитый Ахиллес? Кстати, а татуировки точно исчезнут?

— Гарантирую, — Никита разложил трафарет на спине Тамары, глубоко вздохнул, настраиваясь на долгую работу. Неизвестно, как будет реагировать организм женщины на установку щиту. — Если будет больно, если почувствуешь хоть малейший дискомфорт — сразу говори. Геройствовать не надо.

— Хорошо, — покладисто ответила Тамара.

— Тогда я приступаю, — волхв отбросил все сомнения. Он ещё раз прикинул, насколько хорошо освещено рабочее место, и приступил к наложению щита.

Рисунок, который был на трафарете, Никита действительно готовил тщательно и долго. Сначала была мысль нанести только определённую комбинацию рун, но потом решил совместить их с магическими плетениями, дающими прочную защиту от любых силовых воздействий, как физических, так и магических. В общем, Никита задумал облачить своих жён в своеобразный «Бриз», который отразит все атаки, начиная от физических и заканчивая ментальными.

Стило коснулось тонкой бумаги и провело первую линию по чернильному рисунку. Создалось такое впечатление, что бумага в этом месте словно испарилась или въелась в кожу. Тамара ойкнула.

— Больно? — замер Никита.

— Нет, ощущение необычное, — пробубнила она в пол. — Не могу сказать, какое, но всё не так страшно.

— Тогда продолжим.

Обретя уверенность, волхв стал водить по рисунку «карандашом», вычерчивая один узор за другим. Первым делом он подсадил сигнальный маячок, по которому теперь Никита мог найти свою жену в любом месте, где бы они ни была. Как только плетение «сигналки» появилось на коже, оно тут же совместилось с аурой молодой женщины. Это было хорошим знаком. Отторжения не произошло, можно идти дальше.

Руны, выстраивавшиеся в определённом порядке, сплетались с защитными конструктами ажурными нитями, и как только одно из звеньев оказывалось готовым, рисунок вспыхивал золотистым сиянием. В этот момент Тамара снова ойкала и ёжилась.

— Не волнуйся, дорогой, — предупреждала она. — Немного жжётся, но не так, как будто настоящим огнём.

Стило с едва слышным скрипом ходило по папиросной бумаге, перенося рисунок на кожу. Ажурная вязь, напоминавшая арабески и вологодские кружева, постепенно спускалась вниз, к аппетитно вздымающимся взгоркам.

— Милый, а ты на ягодицах тоже рисовать будешь? — игриво спросила Тамара.

— Твоя прекрасная попа без всякой защиты мужиков наповал убивает, — шутливо ответил Никита. — Перебьёшься. Щит закроет тебя полностью, и ахиллесова пята не станет самой слабой точкой.

— Спасибо за комплимент, мой муж, — промурчала супруга.

— Ты не расслабляйся, следи за своим состоянием.

— Пока всё в норме.

Никита кивнул, и уже не отвлекаясь на разговоры, полностью ушёл в работу. Тамара тоже молчала. Время как будто замерло в комнате. Соединив воедино отдельные блоки из рун и плетений в единую композицию завершающими движениями, молодой барон облегчённо расправил плечи.