— Что мы делали?

— Вы были в плавках, с блядями на коленях! — орет Шафто. — Если, конечно, они вам не жены, но тогда, уж прости, твоя жена — блядь.

— Хо-хо-хо-хо-хо! — Бишоф переворачивается на спину и некоторое время разглядывает трубы. Потом заводит по новой: — Хо-хо-хо-хо-хо!

— Я что, выдал какую-то тайну? Если так, чтоб тебе сдохнуть, падла, — говорит Шафто.

— Бек! — орет Бишоф. — Ахтунг!

— Что ты делаешь? — спрашивает Шафто.

— Добываю тебе морфий.

— А. Спасибо.

Через полчаса появляется командир. Довольно пунктуально для офицера. Они говорят с Бишофом по-немецки. Шафто несколько раз слышит слово «морфий». Наконец командир зовет медика, и тот вводит Шафто примерно полшприца морфия.

— Вы что-то хотели сказать? — спрашивает командир у Шафто. По всему, славный малый. Вообще они все теперь славные.

Первым делом Шафто обращается к Бишофу:

— Сэр! Прошу прощения за резкие слова, сэр!

— Все отлично, — говорит Бишоф. — Она и правда была блядь.

Командир нетерпеливо откашливается.

— Да. Мне просто интересно, — поворачивается к нему Шафто, — на этой лодке есть золото?

— Желтый металл?

— Да. В слитках.

Капитан ошарашен. Шафто испытывает некую озорную радость. Доводить офицеров не так здорово, как насыщать мозг высокоочищенным опиатом, но для крайности сойдет.

— А я думал, все подлодки его возят.

Бек отсылает медика. Потом они с Бишофом некоторое время говорят по-немецки. Посередине разговора Бек оглоушивает Бишофа какой-то новостью. Бишоф парализован и долго отказывается верить. Бек твердит, что это правда. Потом Бишоф вновь начинает похохатывать.

— Он не может задавать тебе вопросы, — говорит Бишоф. — Приказ из Берлина. Хо-хо-хо! А я могу.

— Валяй, — говорит Шафто.

— Расскажи еще про золото.

— Дайте еще морфия.

Бек зовет медика, тот вкалывает Шафто остаток шприца. Шафто хорошо, как никогда. Надо же так устроиться! Немцы дают ему морфий в обмен на немецкие военные тайны!

Бишоф начинает подробный допрос. Бек слушает. Шафто трижды пересказывает историю U-553. Бишоф заворожен. Бек огорчен и напуган. Когда Шафто упоминает, что на слитках были китайские значки, и Бек, и Бишоф офигевают. Лица у обоих вспыхивают, словно освещенные прожектором «Ли Лайт» в безлунную ночь. Бек начинает шмыгать носом, как будто у него насморк. Бля, да он плачет! Льет слезы стыда. Однако Бишоф по-прежнему зачарован.

Вбегает помощник и подает Беку радиограмму. Помощник весь трясется и смотрит не отрываясь, но не на Бека, а на Бишофа.

Бек берет себя в руки и читает радиограмму. Бишоф свешивается с койки, кладет подбородок Беку на плечо и тоже читает. Они похожи на двухголового циркового урода, который не мылся со времен президента Гувера. Оба молчат по меньшей мере минуту. Бишоф молчит, потому что шестеренки у него в мозгу крутятся со скоростью торпедного гироскопа. Бек молчит, потому что он на грани обморока. Слышно, как за переборками неведомая весть распространяется со скоростью звука. Кто-то кричит от ярости, кто-то рыдает, кто-то истерически хохочет. Может, Гитлера убили. Может, Берлин пал.

Бек заметно напуган.

Входит медик. Он по-военному расправил плечи — Шафто первый раз видит на лодке такую официальность. Медик коротко обращается к Беку на немецком. В продолжение его речи Бек несколько раз кивает. Потом они вместе с врачом вызволяют Бишофа из смирительной рубашки.

У Бишофа немного затекли руки и ноги, но кровь скоро расходится. Он ниже среднего роста, поджарый, широкоплечий и с койки спрыгивает по-кошачьи, как ягуар с дерева. Жмет руку медику, потом несчастному Беку и открывает люк к центральному посту. Полкоманды столпилось у выхода с трапа. При виде Бишофа все расцветают и разражаются ликующими возгласами. Бишоф жмет все протянутые руки и проходит на пост, как политик через толпу восторженных сторонников. Бек проскальзывает в другой люк и теряется в грохоте дизелей.

Шафто не понимает, что за херня творится, пока через четверть часа не приходит Роот. Он берет с палубы радиограмму и читает. Его постоянно озадаченное выражение, которое обычно раздражает, сейчас как нельзя кстати.

— Это радиограмма всем кораблям от верховного командования немецкого ВМФ, Тирпиц-уфер, Берлин. Тут сказано, что, U-691 — та самая лодка, на которой мы с тобой сейчас, Бобби, — захвачена британскими десантниками и уже потопила «корову» в Атлантике. Сейчас она движется к континентальной Европе с явным намерением проникнуть на немецкие базы и потопить еще корабли. Всем немецким морским и воздушным силам приказано искать U-691, а найдя, немедленно уничтожить.

— Бля, — говорит Шафто.

— Мы оказались на неудачной лодке в неудачное время, — замечает Роот.

— Что за ерунда с этим Бишофом?

— Его отстранили от командования, а сейчас вернули.

— Этот псих управляет лодкой?!

— Он — капитан, — говорит Роот.

— И куда же он нас доставит?

— Не уверен, что он сам это знает.

Бишоф заходит к себе, наливает бокал арманьяка и идет в штурманскую рубку, которую всегда предпочитал личной каюте. Штурманская рубка — единственное цивилизованное место на корабле. Здесь есть, например, красавец-секстан в полированном деревянном футляре. Сюда со всей лодки сходятся переговорные трубы, и, хотя сейчас никто не говорит в них непосредственно, можно слышать обрывки разговора, далекий гул дизелей, шуршание тасуемой колоды, шипение свежих яиц на сковородке. Свежие яйца! Слава богу, что они успели встретиться с «коровой» до того, как ту потопили.