Дуг и Ами поднимают брови.

— Скорее всего это ничего не значит, — заключает Рэнди.

Оркестр начинает играть одну из мелодий Синатры. Дуг и Аврора, обменявшись улыбками, встают. Ами закатывает глаза и отводит взгляд, но это такая минута, когда отступать поздно. Рэнди встает и протягивает руку пугающей и желанной; она, не глядя, подает ему ладонь.

Рэнди шаркает, что не придает танцу красоты, зато исключает возможность раздавить партнерше плюсну. Ами танцует не лучше него, зато держится естественнее. К концу первого танца у Рэнди перестают гореть щеки; он целых тридцать секунд ни за что не извинялся и целых шестьдесят не спрашивал у Ами, нужна ли ей медицинская помощь. Тут танец кончается, и этикет требует, чтобы он пригласил Аврору Таал. Это уже не так страшно; она танцует великолепно, а их отношения исключают возможность гротескной преэротической неловкости. Кроме того, Аврора лучезарно улыбается, в то время как у Ами лицо было напряженное и сосредоточенное.

Объявляют белый танец. Рэнди все еще пытается поймать взгляд Ами, когда видит перед собой миниатюрную пожилую филиппинку, которая спрашивает у Авроры разрешение пригласить ее партнера. Та уступает его, словно жирный фьючерсный контракт на товарно-сырьевой бирже. Рэнди и его дама танцуют техасский тустеп под звуки ранних «Би-Джиз».

— Ну что, уже обрели богатство на Филиппинах? — спрашивает дама (имени ее Рэнди не расслышал). Она ведет себя так, будто Рэнди обязан ее знать.

— Мы с партнерами изучаем деловые возможности. Не исключено, что богатство впереди.

— Как я понимаю, вы хорошо считаете, — говорит дама.

Теперь Рэнди по-настоящему ломает голову. Откуда она знает? Наконец он произносит:

— Я хорошо знаю математику.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, математики по возможности ничего не считают. Мы говорим о числах, но стараемся как можно реже иметь с ними дело. Для этого есть компьютеры.

Дама не дает сбить себя с толку; у нее есть разученная роль.

— У меня для вас математическая задача.

— Давайте.

— Что даст следующая информация: пятнадцать градусов, семнадцать минут, сорок одна целая тридцать две сотых секунды северной широты, сто двадцать один градус, пятьдесят семь минут, ноль целых пятьдесят пять сотых секунды восточной долготы?

— М-м… похоже на координаты. Северный Лусон?

Дама кивает.

— Вы хотите, чтобы я сказал, сколько это даст?

— Да.

— Наверное, это зависит от того, что там находится.

— Думаю, да. — До конца танца дама ничего больше не говорит, только хвалит, как Рэнди танцует, что в такой же мере трудно интерпретировать.

В Брисбене все труднее и труднее найти квартиру — это стремительно растущий город шпионов, австралийский Блетчли-парк. Есть Центральное бюро, разместившееся на ипподроме «Аскот», и совершенно другое учреждение в противоположной части города — Разведывательное бюро союзных войск. Сотрудники ЦБ — в основном хилые математики, люди из РБСВ напоминают Уотерхаузу бойцов подразделения 2702 — крепкие, загорелые и немногословные.

В полумиле от ипподрома «Аскот» он видит как раз такого малого. Парень с пятисотфунтовым вещмешком упругой походкой выходит из пряничного домика, с веранды машет полотенцем уютная старушка в переднике. Все как в кино: не верится, что в нескольких часах лёта отсюда люди чернеют, как фотобумага в проявителе, оттого что анаэробные бактерии превращают их тело в зловонный газ.

Уотерхауз не тратит времени на подсчеты: какова вероятность, что бездомный криптограф окажется в нужном месте в ту самую секунду, когда освободилась комната. Дешифровщики терпеливо дожидаются удачного случая и ловят его на лету. Как только бравый парень скрывается за поворотом, он стучит к хозяйке. Миссис Мактиг говорит (насколько Уотерхауз может разобрать ее австралийский выговор), что ей нравится его вид. В голосе звучит неподдельное изумление. Явно самое невероятное не то, что он пришел точно к освободившейся комнате — это бы еще можно себе представить, — но что его вид приглянулся хозяйке. Так Лоуренс Притчард Уотерхауз присоединяется к избранной группе молодых людей (общим числом четыре), чей вид миссис Мактиг нравится. Они спят по двое, в комнатах, где отпрыски миссис Мактиг выросли из самых умных и красивых детей, каких видел свет, во взрослых, лучше которых только английский король, Генерал и лорд Маунтбаттен.

Сосед Уотерхауза по комнате пока отсутствует. По его вещам Уотерхауз заключает, что сейчас он гребет в черном каяке из Австралии на базу японского ВМФ в Йокосуке, где проникнет на борт линкора, голыми руками бесшумно уничтожит команду, ласточкой нырнет в залив, отобьется от пары акул, сядет в каяк и махнет назад в Брисбен глотнуть пивка.

На следующее утро, за завтраком, он знакомится с постояльцами из соседней комнаты. Это рыжеволосый британский флотский офицер, по всем признакам — сотрудник Центрального бюро, и некий Хейлс, чью национальность определить невозможно, поскольку он в штатском и молчит по причине тяжелого похмелья.

Уотерхауз выполнил свою миссию (как ее понимают в штабе у Генерала), нашел жилье и теперь отирается у ипподрома «Аскот» и близлежащего борделя в поисках занятия. Вообще-то он предпочел бы сидеть дома и заниматься новым проектом — высокоскоростной машиной Тьюринга. Однако его долг — работать на победу. Кроме того, сосед, вернувшись с задания и увидев, что офицер сидит дома и рисует электросхемы, наверняка отлупит Уотерхауза так, что миссис Мактиг перестанет нравиться его вид.

Центральное бюро, мягко выражаясь, не то место, куда можно прийти со стороны, оглядеться, представиться и получить работу. Сама попытка войти туда сопряжена с риском для жизни. По счастью, у него допуск «Ультра-Мега», самый высокий в мире.