— Один из них гнурр, сражающийся с т’Кешами.

— Вообще-то его только что убили.

Ричард поднял глаза и убедился, что фермер с досадой отвел взгляд от экрана, потянулся за кофе и, поняв, насколько тот остыл, посмотрел на часы.

— Он-то мне и нужен! — сказал Ричард.

— Что именно тебя интересует?

— Общие сведения.

— Капитал и доходы неожиданно высокие, учитывая, что вы в забегаловке под Ред-Оуком в штате Айова.

— Он фермер. Владеет землей и техникой, которые стоят довольно прилично. Получает большие федеральные субсидии. Отсюда и суммы.

— У него диплом бакалавра.

— Держу пари, что по агротехнике.

— За календарный год приобрел семнадцать книг.

Ричард понимал, что речь идет о т’эрровских книжках из онлайн-магазина.

— И все от Дэ-Квадрата?

— Как ты угадал?

— Вызови его персонажа.

Стук.

— Ага, — сказал Корваллис. — На мой взгляд, довольно стандартный гнурр.

— Вот и я о том.

— То есть?

Ричард развернул салфетку, вытащил из кармана цанговый карандаш, провел вертикальную черту и поставил грифель в вершину правой колонки.

— Ричард? Ты здесь?

— Я думаю.

Вообще-то он употребил не вполне точный глагол: процесс в его голове был куда менее упорядоченным, чем то, что подразумевает слово «думать».

Что-то пробивалось сквозь сор повседневных забот стрелой-вестницей, и одна из них только что угодила ему точнехонько в лоб: он вспомнил сцену из фэнтезийного мира, не толкиновского, но производного от толкиновского, — такого мира, какой мог бы сочинить Девин Скрелин. Сцена была намалевана на борту фургона, подобравшего Ричарда, когда тот свалил в Канаду, чтобы не остаться без ног, как Джон. Тогда — трудно поверить — существовала связь между толканутыми и анашистами. За следующие тридцать лет все изменилось: толкинисты и наркоманы — давно уже непересекающиеся множества. Но тогда это была примерно одна компания, и ребята, разрисовывавшие фургоны, использовали примерно ту же палитру, что нынешние чуваки — как злые, так и добрые, — которые пытаются установить между собой связь кобальтово-синими стрелами-вестницами с ядовито-желтыми свитками.

— Новый исследовательский проект, — услышал Ричард свой голос.

— Ох-хо.

— Ты видел Дианину хрень про аттракторы в пространстве палитр?

— Видел, — отвечал Корваллис, принимая оборонительную стойку, — но…

— Это сейчас главное. — Рука Ричарда задвигалась, выводя буквы в заголовке левой колонки. Он с тупым изумлением следил, как там возникают слова: «ПЕСТРЫЙ АЛЬЯНС». Затем карандаш перескочил в правую колонку. На второй заголовок ушли считанные секунды: «ОХРИСТАЯ КОАЛИЦИЯ». — Забудь все, что должен знать про Т’Эрру: расы, классы персонажей, историю. А главное — забудь про Добро и Зло. Смотри только на поведение и союзы. Аттракторы в пространстве цветов — острие клина. Вбивай его, пока не расколешь всю эту фигню.

Ричард подумал было прочесть названия с салфетки, потом решил, что если он не совсем бредит, то Корваллис дойдет до того же своим умом.

— А что стряслось?

— Сегодня утром в бастионе Гратлог конные лучники пускали через стену стрелы-вестницы.

— А чего они не написали по «мылу», как нормальные люди?

— Вот именно. Ответ: они не знакомы. Они нащупывают контакт.

— Чисто случайным образом?

— Нет. Думаю, есть механизм отбора, основанный на… — Ричард чуть было не произнес «на цвете», однако снова решил не давать Корваллису подсказок, — на вкусах.

— ОК. — Корваллис тянул время, соображая на ходу. — Значит, дипломированный фермер под шестьдесят, читающий много книг дона Дональда… по одну сторону рубежа.

— Да. А по другую?

— Догадаться нетрудно.

— Ну, раз догадался, представь мне факты.

— К какому сроку?

— Мой GPS-навигатор говорит, что я в двух часах от Нодауэя.

— О вкусах не спорят.

Четыре месяца спустя

— Дядя Ричард, расскажи мне про… — Зула споткнулась, потом отвела глаза, выпятила подбородок и отважно продолжила: — …про Апострофо…

— Апострофокалипсис, — закончил Ричард, проглотив пару слогов, потому что такое слово и трезвым не очень-то выговоришь, а они сидели в таверне шлосса Хундшюттлер уже полдня. По счастью, в таком гвалте никто толком не расслышал. Стояла худшая неделя горнолыжного сезона. Все места в шлоссе были забронированы и оплачены больше года назад. Зула и Питер смогли попасть сюда только потому, что Ричард пустил их на раскладной диван в собственном номере. Люди, наполнявшие таверну, в общем и целом были очень довольны собой и общались в соответствующей тональности.

Шлосс Хундшюттлер был кэтскиинговым курортом. Это значит, что здесь отсутствовали канатки. Спортсменов завозили в гору дизельными тракторами на гусеничном ходу. Совсем другой кайф, чем на традиционных горнолыжных курортах с их футуристической техноинфраструктурой подъемников.

Кэт, хоть и не такой модный и дорогостоящий, как хели, больше привлекает настоящих фанатов горнолыжного спорта. Хели надо планировать заранее, а вертолет не в любую погоду взлетит. С кэтом проще импровизировать, если готов дышать соляркой в суровых, почти советских условиях. Вертолет обычно выбирают горнолыжники-профи и богатые придурки вроде тех, чьими телами завалены подступы к Эвересту.