— Они этого хотят, — сказал Ричард. — Сперва не хотели. Им нравилось непослушание, нравилось, что они сочиняют собственную историю.

— Вы об игроках?

— Да. Это было ясно видно в чатах и на сторонних сайтах. Теперь они скисли. Говорят, что хотели бы указаний, как вернуться к прежнему. Чтобы история вновь обрела смысл.

Дону Дональду пришла в голову какая-то мысль, и он наставил на Ричарда чубук.

— На каком языке они говорят в чатах? Все на английском?

— Почему вы спросили?

— Я хочу знать, кто эти люди. Зачинщики, смутьяны. Они все азиаты?

— Обычное заблуждение, — сказал Ричард, — будто азиаты, хуже знакомые с европейской мифологией, равнодушны к персонажам и сюжетам, которые нравятся вам, зато падки на яркие цвета. — Он мотнул головой. — Мы досконально все проанализировали. Китайцы с их конфуцианской традицией и японцы, как никто, чтут Забудр.

— Забудр?

— Забурелую древность. Простите.

— Еще одна ваша внутренняя аббревиатура?

— Целый отдел. Когда вы входите в мир — чего вы никогда не делаете, — но когда вы, например, приближаетесь к хижине отшельника Гальдоромина в конце Гиблой тропы, минуете двухголового волка, вступаете в дом и оглядываетесь по сторонам — вся хрень на стенах создана забудрами. — Ричард решил не добавлять, что источником вдохновения для хижины Гальдоромина стал интерьер «Ти-Джи-Ай Фрайдис» в Айсакве, штат Вашингтон. — Общий дизайн разрабатывают в Сиэтле, подробности прорисовывают в Китае. И классно прорисовывают, надо сказать.

Дон Дональд снова задумался. Ричард решил для разнообразия помолчать. Он допил кларет и вышел в уборную. Потом вернулся с идеей:

— В самолете я спал и проснулся с фразой: «Нас всех одурачили!» Она примерно отражала мои мысли о ЦП. Позже я задумался: «А что, если вывернуть все наизнанку и вложить ее в уста тех, кто нас больше всего злит?»

Дэ-Квадрат сидел в профиль к Ричарду, облокотившись на стол и сжимая трубку в горсти. Он повернулся, трубка в руке осталась неподвижной, словно в мультфильме.

— Выставить их идиотами?

— Да, сочинить некую предысторию, в которой их толкнули к предательству говоруны, оказавшиеся не тем, за кого себя выдавали.

— Как насчет синих волос?

— Надо будет обставить это как-то более дипломатично, но суть в том, что заговорщикам велели одеваться ярко, чтоб узнавать своих.

— «Нас всех одурачили!» — повторил дон Дональд. — Похоже на кислый виноград, который вкладывают в уста тем, кому он не очень-то по вкусу.

— Опять-таки потребуется чуточку дипломатии.

— Какими силами вы намерены наделить… мне больно произносить эти слова, Ричард… Охристую коалицию?

— Не хотелось бы сейчас входить в скучные технические подробности. Статы игры довольно сложны. Если мы хотим действовать незаметно, есть много способов, по вашему выражению, подыграть одной стороне. А может, мы решим действовать в лоб: вытащим какое-нибудь новое божество или доселе неизвестный эпизод из истории Т’Эрры.

— Который еще предстоит написать.

— Да. Который еще предстоит написать.

У заточения в туалете был один побочный эффект: Зула выпала из жизни и понятия не имела, что происходит. Она съела армейский паек, заснула неожиданно крепким сном и проснулась бодрой. Да, положение ничуть не улучшилось, но она хоть что-то попробовала сделать.

Судя по звукам, кто-то приезжал и уезжал на лифте. Ночь сейчас или уже утро, определить было невозможно.

Вчера Зула сумела незаметно сунуть в карман шариковую ручку. Теперь она написала на бумажных полотенцах письмо родным и спрятала в сифон, который по-прежнему валялся под раковиной. Может, какой-нибудь сантехник найдет его и передаст бригадиру, так что со временем письмо попадется кому-нибудь, кто читает по-английски. Оно получилось вполне достойным. Не без чувства юмора.

Соколов постучался, вошел в туалет и пожелал Зуле доброго утра. Расстегнул наручник и указал на дверь.

— Уходим совсем, — сказал он. — Бери вещи.

Они спустились на лифте. На полукруглом пандусе перед зданием ждал микроавтобус с распахнутыми задними дверцами. За микроавтобусом стояли четверо спецов в дурацких панамах: кто-то курил, кто-то укладывал в машину сумки-холодильники и спиннинги. Как обычно, все происходило на виду у тысячи китайцев и неведомого количества видеокамер наблюдения. Люди занимались тай-цзи под деревьями, школьницы в форме выходили с паромной переправы, таксисты скучали в скверике, полицейские регулировали движение, носильщики катили тележки, строительные рабочие поднимались в здание — и все они смотрели на микроавтобус и думали, что компания чокнутых иностранцев собирается на рыбалку.

Питер и Чонгор сидели на задних сиденьях, Цянь Юйся — за рулем. Рядом, на штурманском месте, устроился Иванов. Он беседовал с Цянь Юйсей тем располагающим тоном, какой изредка демонстрировал за разговором у Питера в лофте. Речь шла о гаошань ча, высокогорном чае, и планах Иванова продавать его в России, где на такую продукцию наверняка будет огромный спрос.

Зуле настоятельно порекомендовали войти в боковую дверь и сесть между Питером и Чонгором. Юйся приветствовала ее радостным: «Доброе утро, красавица моя, готова словить здоровенную рыбешку?» Зула ответила кивком, гадая, есть ли такие слова, которые побудят Юйсю сейчас же включить передачу и втопить педаль газа в пол. Тогда бы они сразу оторвались от спецконсультантов. Хотя Иванов все равно уже в машине и наверняка вооружен. Так что они ничего не выиграют, разве что Цянь Юйсе хватит духу подъехать к ближайшему отделению УОБ и протаранить ворота.