Он снял сияющую белую каску, как будто одно упоминание ККК-навета грозило сорвать ему крышу. Теплый летний ветерок трепал редеющие седые волосы и, возможно, испарял часть стекающего с головы пота. Тед глянул наверх, словно проверяя, не смотрит ли с неба разгневанный Иегова. Однако там не было ничего, кроме кучевых облаков в синеве и стальной перекладины двухсотфутового креста. Который пока не пылал. Монтажники еще не закончили систему труб для подачи природного газа к горелкам.

— Жена с меня шкуру спустит, ежели мы не уйдем в тень, — заметил Тед. — Давайте под тент, и я вам объясню, че и как.

— За что она с вас шкуру спустит? — полюбопытствовала Анна-Соленн, пока они шли к навесу. Джулиан тем временем засмотрелся на трех ягнят, играющих в загончике из сетки-рабицы.

— Меланома, — ответил Тед. — Надо ехать в Айова-Сити.

Он проговорил это рассеянно, потому что ему как раз пришел голосовой вызов, для остальных — чуть слышное треньканье из наушников, болтающихся на дужках его защитных очков. Тед указательными пальцами заткнул их в уши, кивком попросил его извинить, надел каску и заковылял к загону с живностью. Очевидно, его обязанности как Сына Аарона включали не только деятельность прораба, но и осмотр жертвенных агнцев.

Молодой рабочий подошел заняться гостями. Он разложил пару складных стульев и поставил рядом со складным столом, на котором лежали отпечатанные документы, придавленные от ветра камнями и автоматными магазинами. Парень сдвинул часть из них, освобождая место.

— Наливайте себе воды и охлажденного чаю, — сказал он, кивая на два кулера на столе поменьше. София сперва подумала, что ему к тридцати, но по голосу решила, что скорее восемнадцать. — Я бы сам вам налил, если че, да руки грязные.

Он продемонстрировал ладони и сверкнул улыбкой, которая была бы ослепительной, будь у него все зубы и не будь они гнилыми.

— Спасибо большое, мы сами нальем! — ответила София громко и отчетливо, поскольку уши у паренька были заткнуты наушниками.

— К чему он упомянул Айова-Сити? — спросила Анна-Соленн.

Там они останавливались накануне в мини-гостинице рядом с тапас-баром.

— В Айова-Сити большая больница. Для них это другая страна, но они вынуждены ездить туда лечиться. Удалять меланому и все такое. Им не по карману синештатные гостиницы и еда, так что они должны останавливаться за городом, готовить на походных примусах под тентом. Удовольствие ниже среднего.

Анна-Соленн кивнула.

— Стоматология, — сказала она.

— У Теда нормальные зубы, потому что он старый и рос до полной фейсбучизации этих мест. Потом все образованные люди сбежали в Эймс, Де-Мойн или Айова-Сити. В том числе зубные врачи. Раньше традиционные церкви держали благотворительные стоматологические клиники, где могли вырвать больной зуб и все такое, но их прогнали эти, — София глянула на исполинский крест. Потом отпила холодного чая и скривилась.

— Такой невкусный? — спросила Анна-Соленн.

— Сладкий. Еще одно культурное отличие. Когда доедем до моих дяди с тетей, у них чай будет несладкий, по-северному.

Девушки медленно вернулись к столу, обозревая окрестности. Возле загончика Тед что-то объяснял Джулиану, Джулиан смотрел с убитым видом. Почти все пространство вокруг было заставлено пикапами. Ни у одного не было номеров, зато все были облеплены наклейками «Звезды и полосы», «Не наступай на меня» [333] и тем, что Фил назвал «полным Моавом»: слова ПОМНИ, или ПОМНИ МОАВ, или просто МОАВ между грибообразным облаком и силуэтом склоненной головы в профиль. Силуэт был скопипащен с черного флага «Помни пленных и пропавших без вести», который здесь тоже присутствовал в изрядном количестве, хотя никаких американских пленных или пропавших без вести не было уже несколько десятков лет.

— А теперь давайте я возьму быка за рога насчет ККК-навета.

Тед вернулся от ягнят, опустил усталые кости на складной стул и жестом пригласил гостей последовать его примеру. Фил остался стоять. Он расстегнул бумажный комбинезон до пупа и подставил грудь ветерку. София внесла это в список как микроагрессию, сотую за сегодняшний день и совершенно ничтожную рядом с двадцатиэтажной макроагрессией, возводимой Тедом и его командой. Комбинезон надевался на голое тело, если только белье у тебя не из одобряемого Книгой Левит несмешанного волокна, а у Софии оно было не такое. Ее лифчик остался в шкафчике трейлера, и она не могла расстегнуться, как Фил. Она села рядом с Анной-Соленн. Тед, раскладывая нервными пальцами документы (по виду — контракты), принялся спокойно развенчивать ККК-навет.

— Очевидно, вы не белая, во всяком случае, не стопроцентно, — сказал он, оценивающе глядя на Софию. — И я не знаю про него, — он глянул на Джулиана, который через сетку кормил ягнят травой. Джулиан был на четверть китаец. — О левитианах рассказывают много неправды. Якобы мы как-то связаны с Ку-клукс-кланом.

Левитианской называлась церковь, в которой он был священником.

— Возможно, это из-за горящих крестов, — с серьезной миной произнес Фил, глядя на массивный бетонный фундамент, от которого поднималась стальная вертикаль креста. К ней аккуратно крепились трубы, по которым пойдет газ от подземного газопровода. Сами горелки начинались на высоте футов двадцати от земли, возможно, чтобы не поджарить припаркованные машины. Отдельная труба шла к алтарю, уже черному от крови и облепленному мухами. Алтарь включал что-то вроде открытого крематория.