Доктор Икс был само благодушие и всячески показывал, что всегда ждал его обратно. Он оторвал себя от кресла, тепло пожал Хакворту руку и предложил отобедать "по соседству", как сказал он важно, "в самой домашней обстановке".

Обстановка и впрямь была самая домашняя, поскольку крохотный кабинет ресторанчика соединялся с задними комнатами фактории нанобаровой трубой, которая, если вынуть ее из Шанхая, перенести в Канзас и дернуть за концы, растянулась бы на полкилометра. Она шла через несколько строений, и сквозь полупрозрачные стенки Хакворт видел десятки людей за множеством разных занятий. Наконец она вывела их в красиво обставленный, завешанный коврами кабинет, оборудованный пневматической раздвижной дверью. Дверь открылась, когда они садились; поток нанофильтрованного воздуха едва не сбил Хакворта с ног. В дверях стояла кукольная официантка. Зная о ветре, она заранее зажмурилась и подалась вперед. В следующее мгновение она открыла глаза, чарующе улыбнулась и сказала на превосходном американском английском: — "Желаете услышать о наших фирменных блюдах?"

Доктор Икс с таким жаром заверял Хакворта в своем сочувствии и понимании, так кивал на каждую фразу, что у того закралось подозрение, а новость ли для доктора его рассказ? "Ни слова больше, обо всем позаботятся", — оборвал доктор его объяснения, и больше Хакворту не удавалось вернуть разговор к теме Букваря. Это успокаивало и немного смущало, как будто он согласился на сделку, условия которой не обсуждались и даже не формулировались. Доктор Икс всем своим видом показывал: коль скоро ты собрался заключить фаустовский договор с престарелым китайским мафиозо, то, сколько ни ищи, не найдешь лучше милейшего доктора Икс — уж он-то либо совсем запамятует о контракте, либо по доброте душевной похоронит его в своих бесчисленных закромах. Под конец трапезы Хакворт настолько успокоился, что почти забыл думать о лейтенанте Чане.

Вот тут-то дверь открылась и вошел сам лейтенант Чан.

В первое мгновение Хакворт его не узнал: на Чане был куда более традиционный наряд, просторные синие штаны, сандальи и черная шапочка, скрывающая три четверти его шишковатого черепа. Хуже того, на боку у него висели ножны, а из ножен торчал меч.

Он вошел, поклонился доктору Икс и повернулся к Хакворту.

— Лейтенант Чан? — слабым голосом осведомился тот.

— Констебль Чан, — поправил обманщик, — окружного шанхайского трибунала. — И он добавил два слова, которые на китайском значат "Срединное государство".

— Мне казалось, вы из Прибрежной Республики.

— Я последовал за господином в другую страну, — произнес констебль Чан. — Джон Персиваль Хакворт, с превеликим огорчением вынужден вас арестовать.

— По какому обвинению? — Хакворт выдавил смешок, словно все это — грандиозный дружеский розыгрыш.

— Такого-то числа такого-то месяца две тысячи сто такого-то года вы внесли в Поднебесную, а именно, в факторию доктора Икс, краденую интеллектуальную собственность и с ее помощью собрали нелегальный экземпляр устройства, известного как "Иллюстрированный букварь для благородных девиц".

Отрицать не имело смысла.

— Но я для того сюда и пришел, чтобы забрать это устройство, — сказал Хакворт. — Оно находится у моего многоуважаемого хозяина. Вы же не хотите арестовать почтенного доктора Икс за укрывательство краденого.

Констебль Чан вопросительно поглядел на доктора Икс. Тот расправил одеяние и ласково улыбнулся — ни дать, ни взять благостный старый дедушка.

— Боюсь, какой-то негодяй ввел вас в заблуждение, — сказал он. — Я понятия не имею, где Букварь.

Ловушка была настолько огромна, что, двадцать минут спустя, когда Хакворта приволокли в окружную магистратуру, его сознание все еще металось в четырех стенах, беспомощно отскакивая от одной к другой. Место для суда приготовили на мощеной серой площадке посреди древнего сада во внутренней части Старого Шанхая. С одной стороны на площадку открывалось здание; углы его черепичной крыши загибались, на коньке два лепных дракона играли жемчужиной. Хакворт, как в дымке, понял, что видит сцену открытого театра. Ощущение, что он — единственный зритель в спектакле, написанном и разыгранном для него одного, усилилось. Судья в великолепной мантии и крылатой шапке с вышитым единорогом сидел посредине сцены за низким, накрытым парчовой скатертью столом. За ним и чуть сбоку стояла миниатюрная женщина в очках — феноменоскопических, догадался Хакворт. Чан указал на серых плитах место, где ему следует преклонить колени, поднялся на сцену и стал по другую руку от судьи. Остальные действующие лица — главным образом доктор Икс и его свита — выстроились на площадке, образовав коридор между Хаквортом и судьей.

Первый панический страх прошел, и Хакворт двигался, как во сне, зачарованный немыслимым ужасом своего положения и великолепием спектакля, разыгранного доктором Икс. Он молча встал на колени, чувствуя себя распластанной на лабораторном столе, сомлевшей лягушкой.

Формальности остались позади. Судья звался Ван и, похоже, был выходцем из Нью-Йорка. Обвинение прозвучало снова, на этот раз — более развернуто. Женщина выступила вперед и представила свидетельство: видеозапись, которую показали на задней, медиатронной стене сцены. В ней подозреваемый, Джон Персиваль Хакворт срезал у себя клочок кожи и передал (ни в чем не повинному) доктору Икс, который (не подозревая, что его вовлекают в кражу) извлек терабайт пиратской информации из мушки-репья, и т. д., и т. д.

— Осталось доказать, что информация действительно украдена. На это указывает само поведение обвиняемого, — сказал судья Ван. В подтверждение констебль Чан выступил вперед и рассказал о визите к Хакворту.

— Мистер Хакворт, — сказал судья Ван, — отрицаете ли вы, что данная собственность украдена? Если отрицаете, мы передадим копию полиции Ея Величества, которая, связавшись с вашим работодателем, выяснит, совершили ли вы нечто предосудительное. Хотите вы этого?

— Нет, ваша честь, — отвечал Хакворт.