Шрифт:
Нэйпир снова зачирикал ручкой по бумаге. Его голубые глаза бегали взад-вперед, следя за возникающими строчками.
— Вы еще раз ходили на Арендованные Территории, вернее, за дамбу, через Пудун и в старый Шанхай, — сказал он, — где наша следящая аппаратура вышла из строя или была уничтожена. Вы вернулись через несколько часов с поротой ж…ой. — Нэйпир внезапно хлопнул ладонью по листку и впервые с начала разговора поглядел Хакворту прямо в глаза, мигнул и снова откинулся на садистскую резную спинку деревянного стула. — Это далеко не первый случай, когда подданный Ея Величества возвращается из ночного загула со следами побоев, но, как правило, куда более легких и оплаченных самим пострадавшим. Мое мнение о вас, мистер Хакворт, говорит, что вы — не приверженец этого конкретного извращения.
— Ваше мнение совершенно верно, сэр, — отвечал Хакворт с некоторой горячностью. После такого самообвинения надо было как-то иначе объяснять появление раны на мягком месте. Собственно, он не обязан ни в чем отчитываться — это дружеский обед, а не полицейский допрос — но и не ответить ничего плохо, и так уже доверие к нему подорвано, дальше некуда. Словно подчеркивая это, оба собеседника замолчали.
— Есть ли у вас новые оперативные данные о человеке по имени Чан? — спросил Хакворт.
— Занятно, что вы спросили. Упомянутый лейтенант, женщина по фамилии Бао и начальник обоих, магистрат Ван, уволились в один день, примерно месяц назад. Они снова всплыли в Срединном государстве.
— Вас не удивляет такое совпадение: судья, имевший обыкновение наказывать палками, поступает на службу в Срединное государство, а вскоре после того новоатлантический инженер возвращается из указанного анклава с явным следом от палочного удара.
— Теперь, после ваших слов, я и впрямь вижу, что это удивительно, — сказал майор Нэйпир.
Лорд-привилегированный акционер сказал:
— Это может навести на мысль, что упомянутый инженер задолжал влиятельной фигуре внутри анклава, и что к судебной власти прибегли в качестве напоминания.
Нэйпир мгновенно подхватил:
— Такой инженер, если бы он существовал, вероятно, удивился бы, узнав, что Джон-дзайбацу очень интересуется данным шанхайским джентльменом — тишайшим мандарином Поднебесной, если он тот, за кого мы его считаем — и что мы давно, но безнадежно пытаемся добыть сведения о его деятельности. Итак, если бы шанхайский джентльмен подбил нашего инженера на действия, которые мы нормально сочли бы неэтичными и даже изменническими, мы могли бы проявить небывалую снисходительность. При условии, разумеется, что инженер будет держать нас в курсе.
— Ясно. Что-то вроде двойного агента, — сказал Хакворт.
Нэйпир сморгнул, словно его самого ударили палкой.
— Зачем же так грубо! Впрочем, в данном контексте такое выражение вполне извинительно.
— Заключает ли Джон-дзайбацу письменную договоренность?
— Так не принято, — сказал майор Нэйпир.
— Боюсь, что да, — согласился Хакворт.
— Обычно договор не требуется, поскольку в большинстве случаев у второй стороны практически нет выбора.
— Да, — сказал Хакворт. — Понимаю.
— Договоренность носит моральный характер, это вопрос чести, — вмешался Финкель-Макгроу. — То, что инженер попал в беду, свидетельствует лишь о его лицемерии. Мы готовы закрыть глаза на эту человеческую слабость. Иное дело, если он и дальше будет предавать свою общину, но, если он хорошо сыграет свою роль и добудет ценные сведения, его ошибка обернется героическим поступком. Вам, наверное, известно, что героев нередко венчает рыцарское достоинство, как и более ощутимые награды.
На какое-то мгновение Хакворт потерял дар речи. Он ждал и, вероятно, заслуживал изгнания. Его мечты не шли дальше простого прощения. Однако Финкель-Макгроу давал ему шанс на большее: приставку "сэр" перед именем и акции в общинном предприятии. Ответ мог быть только один, и Хакворт выпалил его, пока не прошла решимость.
— Благодарю вас за снисхождение, — сказал он, — и принимаю на себя ваше поручение. Прошу с этого мгновения считать меня на службе Ея Величества.
— Официант! Шампанского, пожалуйста! — крикнул майор Нэйпир. — Такое дело надо отметить!
Из Букваря: появление зловещего барона; дисциплинарные методы Берта; заговор против барона; практическое применения почерпнутых из Букваря идей; бегство
За воротами Темного замка злая мачеха по-прежнему жила в свое удовольствие и принимала гостей. Раз в неделю из-за горизонта приплывал корабль и бросал якорь в бухточке, где отец Нелл держал прежде рыбацкую ладью. Важного гостя доставляла на берег лодка, и он на несколько дней, недель или месяцев останавливался у мачехи Нелл. Под конец они всегда начинали лаяться, так что крики долетали до Гарва и Нелл даже сквозь толстые стены замка. Когда гостю это надоедало, он садился на корабль и уплывал, а злая мачеха бегала по берегу в слезах и заламывала руки. Принцесса Нелл сперва ненавидела мачеху, но теперь стала ее жалеть, ведь та сама заточила себя в темницу, еще более жуткую и ледяную, чем даже Темный замок.
Однажды в бухте появилась баркентина под алыми парусами, и с нее сошел рыжеволосый, рыжебородый человек. Как и прежние гости, он поселился с королевой, однако, в отличие от них, заинтересовался Темным замком. Каждые день-два он подъезжал на коне к воротам, дергал ручки, ходил под стенами и поглядывал на высокие башни.
На третью неделю принцесса Нелл и Гарв в изумлении услышали, что двенадцать запоров открываются один за другим. Рыжебородый вошел в ворота и при виде детей изумился не меньше их.
— Кто вы такие? — спросил он низким, грубым голосом.
Нелл хотела ответить, но Гарв ее остановил.
— Ты — гость, — сказал он, — назови прежде свое имя.
Пришелец стал темнее своей бороды; он шагнул вперед и ударил Гарва по лицу закованным в броню кулаком.
— Я — барон Джек, — сказал он, — а это — моя визитная карточка.
Потом, просто для смеху, нацелился стальным башмаком в принцессу Нелл, но тяжелые латы мешали ему двигаться быстро, и принцесса Нелл, помня уроки Динозавра, легко увернулась.
— Значит, вы — отродье, о котором говорила королева. Вас давно должны были съесть тролли. Не беда, съедят сегодня, и замок станет моим!
Он схватил Гарва и начал скручивать ему руки толстой веревкой. Принцесса Нелл, помня свои уроки, попыталась отбить брата, но барон ухватил ее за волосы и тоже связал. Вскоре оба они, беспомощные, лежали на земле.
— Посмотрим, как вы сегодня сразитесь с троллями! — сказал барон Джек, и, немного попинав их для забавы, вышел в ворота и замкнул все двенадцать запоров.
Принцессе Нелл и Гарву пришлось долго ждать, пока зайдет солнце и оживут Ночные друзья. Когда наконец это случилось, и детей освободили от пут, Нелл объяснила, что у злой мачехи — новый друг, который решил завладеть замком.
— С ним надо сразиться, — сказала Мальвина.
Принцесса Нелл и остальные друзья очень удивились, потому что Мальвина всегда была спокойная, мудрая и отговаривала от драк.
— В мире много оттенков серого, — объяснила она, — и многажды больше тайных путей ко благу; но есть чистое зло, и с ним надо бороться на смерть.
— Будь он всего лишь человек, я бы раздавил его одной пяткой, — сказал Динозавр, — но не при свете дня. Даже ночью это не удастся: королева — злая колдунья, и друзья ее дюже сильны. Нам нужен план.
В тот вечер пришла расплата. Кевин, мальчишка, которого Нелл обыграла в мяч, научился своим подлым штучкам ни у кого иного, как у самого Берта — тот долго жил с матерью Кевина и, вероятно, был даже его отцом. Кевин наябедничал Берту, будто Нелл с Гарвом побили его вместе. В тот вечер Гарва и Нелл отлупили, как никогда в жизни. Это продолжалось так долго, что мама вмешалась и хотела угомонить Берта. Однако Берт съездил маме по лицу и швырнул ее на пол. Наконец он затолкал Нелл и Гарва в комнату, выпил несколько банок пива и включил рактюшник про Громилу Стадда. Мама выбежала из квартиры, куда — неизвестно.