— У Ави и Берил выходит, — говорит Кантрелл, — что коммуникационные услуги Крипте будет предоставлять не только «Эпифит».

— Но мы тянем сюда кабель с Палавана.

— Окружение султана развило бурную деятельность, — говорит Кантрелл. — Ави и Берил отделываются общими словами, но я побеседовал с Томом, погадал на кофейной гуще и предполагаю, что на Кинакуту тянут еще кабель, а то и два.

— Ни фига себе, — говорит Рэнди. Это все, что приходит ему в голову. — Ни фига себе. — Он залпом выпивает половину «Гиннесса». — Похоже на правду. Получилось с нами, получится и с другими операторами связи.

— Нас использовали в качестве катализатора, — говорит Кантрелл, — чтобы привлечь других.

— Ну… вопрос такой: по-прежнему ли нужен кабель с Палавана?

— Ага, — говорит Кантрелл.

— В смысле нужен?

— Нет. Я хотел сказать, ага, это вопрос.

Рэнди задумывается.

— Вообще-то с точки зрения твоей фазы операции это может быть и к лучшему. Большая Крипта — больше работы в перспективе.

Кантрелл поднимает брови. Он понимает, что Рэнди наверняка обидно. Тот откидывается на спинку стула и говорит:

— Мы и раньше спорили, стоит ли возиться с прокладкой кабеля и маршрутизаторами на Филиппинах.

Кантрелл отвечает:

— В бизнес-плане всегда утверждалось, что кабель на Филиппинах выгодно тянуть вне зависимости от Крипты.

— Почему так утверждалось в бизнес-плане, понятно, — говорит Рэнди, — чтобы оправдать наше участие.

Больше слов не требуется. Они некоторое время пристально смотрят друг на друга, отключившись от всего остального в баре, потом разом откидываются назад, потягиваются и смотрят по сторонам. И вовремя. В бар как раз входит Гото Фурудененду с толпой, как полагает Рэнди, инженеров-строителей — подтянутых, аккуратно подстриженных японцев лет тридцати — сорока. Рэнди улыбкой приглашает Гото за столик, потом машет официанту и заказывает несколько больших бутылок ледяного, аж зубы сводит, японского пива.

— Кстати, — вспоминает Рэнди, — меня одолевают Тайные Обожатели.

— Умные, маниакально одержимые люди — костяк криптологии, — заявляет Кантрелл, — хотя многие из них плохо разбираются в бизнесе.

— Или, наоборот, слишком хорошо, — говорит Рэнди, чувствуя легкий осадок раздражения: он пришел в «Ядро и картечь» отчасти и для того, чтобы ответить на вопрос, заданный root@eruditorum.org («Зачем Вы это делаете?»), но так ничего и не выяснил. Скорее еще больше запутался.

Тут к ним подсаживаются Гото с компанией. Одновременно входят Эберхард Фёр и Том Говард. Происходит обмен карточками в количестве число сочетаний из эн по два. По-видимому, этикет требует, чтобы все основательно накачались. Рэнди поставил японцам пива, они не хотят уступать в щедрости. Столики сдвигаются, воцаряется атмосфера всеобщего дружелюбия. Эб считает, что тоже должен заказать каждому пива. Скоро все вырождается в караоке. Рэнди встает и поет: «Ты, я и собака Бу». Хороший выбор, потому что песня не требует особого чувства. Или певческих данных.

В какой-то момент Том Говард наклоняется к Кантреллу, чтобы лучше кричать в ухо, и кладет лапищу на спинку его стула. Одинаковые евтропийские браслеты с надписью «Привет, доктор, заморозь меня так-то и так-то» вызывающе блестят. Рэнди боится, что японцы заметят и начнут задавать вопросы, на которые еще поди ответь. Том что-то напоминает Кантреллу (есть люди, которых все всегда зовут по фамилии). Кантрелл кивает и украдкой смотрит на Рэнди. Рэнди ловит его взгляд. Кантрелл виновато опускает глаза и начинает крутить в руках бутылку с пивом. Том продолжает с любопытством глядеть на Рэнди. Наконец все трое встают и перебираются в другой угол, подальше от караоке.

— Значит, ты тоже знаешь Эндрю Лоуба, — говорит Кантрелл с некоторым боязливым уважением, как если бы Рэнди когда-то голыми руками убил человека и ни разу об этом не обмолвился.

— Да, — говорит Рэнди, — насколько вообще можно знать такого персонажа.

Кантрелл с чрезмерным вниманием изучает пивную этикетку с обещанием каких-то призов. Том подхватывает разговор:

— У вас был какой-то общий бизнес?

— Вообще-то нет. А можно спросить, откуда вы в курсе? В смысле, как вы вообще услышали про Эндрю Лоуба? Из-за истории с Дигибомбером?

— Да нет, позже. Энди стал заметной фигурой в кругах, где вращаемся мы с Томом, — говорит Кантрелл.

— Я могу представить себе Энди только в кругу робинзонов-любителей или людей, верящих, что над ними в детстве совершали ритуальное насилие.

Рэнди произносит фразу механическим голосом, как телетайп, выдающий прогноз погоды. Наступает пауза.

— Это позволяет восполнить кой-какие пробелы, — говорит наконец Том.

— Что ты подумал, когда ФБР устроило обыск в его хижине? — спрашивает Кантрелл. К нему вновь вернулась способность улыбаться.

— Не знал, что и думать, — отвечает Рэнди. — Помню, смотрел в новостях, как федералы выносят из шалаша коробки с вещественными доказательствами, и думал, что в этих бумагах есть и мое имя. Но в ходе следствия оно так и не всплыло.

— ФБР на тебя вышло? — спрашивает Том.

— Нет. Думаю, они просмотрели бумаги, быстро убедились, что Энди — не Дигибомбер, и вычеркнули его из списка подозреваемых.

— Ну так вот, вскоре после этого Энди Лоуб объявился в Сети, — говорит Кантрелл.