— Ну да, мы же обеспечиваем безопасность. Будем патрулировать снаружи.

— Это правильно. Вот только мне непонятно, почему вы так помогаете мафии? Они же были вашими противниками в мировой войне.

— Эм… да?

— Ну я же недавно рассказывал, мафия, фашизм, лагеря, охрана портов…

— Ну мы же не немцы, а американцы!

— Да? А почему тогда называете себя арийцами?

— А кем же нас себя называть? Мы же белая раса!

— С этим не поспоришь. Знаете, что, пойдёмте в вашу сторожку или что там у вас?

— У нас дом у ворот…

— А точно, пойдём туда, вы познакомите меня с остальными арийцами, а я вам расскажу, как Гитлер искал древнюю арийскую расу в Индии и даже не догадывался, что надо бы поискать в Бостоне…

***

— Сколько народу… где же вас всех хоронить-то будут?

Я с двумя истинными американскими арийцами стоял на небольшом отдалении от прибывающих на кладбище мафиози. Естественно, не пешком, как некоторые, а на бронированных лимузинах, джипах и трёх катафалках. Про броню я узнал, когда один из них припарковался у ограды, заехав на периферию моей развёрнутой ауры, вызвав во рту стальной привкус. Да, сейчас мне не было нужды контролировать разум своих спутников. Во-первых, после ночи обсуждений политической ситуации в целом мире и в одной банде в частности, их больше, чем еврейский вопрос занимало осознание, что их, истинных арийцев, потомков древних ариев сейчас в качестве могильщиков используют какие-то недоитальянцы. А во-вторых, я по доброй воле и чисто из радения за общее дело белой расы вызвался помочь им с закапыванием трёх могил, что для подорванного дурью и отсутствием физических нагрузок организмов, было явным знаком, что мне можно доверять.

Двое моих новых знакомых, Кирпич и более молодой Гвоздь были смотрящими за участком кладбища, выкупленным сицилийским филиалом. Не самая пыльная работа. Была.

— Значит, — озвучил терзавшие его сомнения Гвоздь, сицилийцы никакие не арийцы?

— Они даже не итальянцы, — шёпотом поведал ему я, наблюдая, как гробы опускают в глубокие, по местной традиции, могилы. Как я и думал, на чёрные трубки фейерверков, расположенные по стенкам у дна, никто внимания не обратил. — Когда Рим завоевал Сицилию, он встал перед обычным для империи вопросом, как привязать к себе новый регион, чьи жители только и умеют, что пасти коз и бунтовать против законной власти? Ещё во времена Спартака на Сицилии постоянно вспыхивали восстания рабов, да и потом, ситуация не менялась. И Рим пошёл по пути отрицательной селекции.

— Это что за зверь?

— Это когда все умные и способные сицилийцы получали предложение хорошей работы и карьеры в Риме. А на Сицилии оставались все среднего и ниже среднего уровня. А потом случилась война, эмиграция и возникновение сицилийской мафии в Америке. Там произошла обратная ситуация. Любимым развлечением американцев того времени был расизм, и итальянцы хлебнули его наравне со всеми понаехавшими. В итоге они объединились в любимое национальное сообщество — мафию. Вот только в новой стране уже никто не проводил над ними отрицательной селекции, наоборот, всем способным людям в то время некуда было идти, кроме как в Семью. И вот мы имеем, то, что имеем.

Кирпич согласно сплюнул в землю, куда были воткнуты три наших лопаты. Думаю, именно кратное нашей тройке количество лопат и не вызывало у прибывших мафиози вопросов, относительно моей персоны. Я остался в плаще и шляпе, убрав все следы аурной маски. Мои новые знакомые были одеты менее броско, но, судя по ощущениям в ауре, меня просто приняли за их бригадира. Из-за полагающейся мне лопаты, не слишком большого в иерархии братства, так что ко мне никто поздороваться не подходил. А закрывающие небо тучи и время от времени начинающий моросить дождь, делали мой наряд менее экстравагантным.

Среди мафиози тоже было довольно много в тёмных плащах. Причём вся их охрана щеголяла в них, поверх уже привычных мне костюмов. Ну, будет легче различать, кто есть кто. Сворачиваю ауру и разделяю её на сотню тонких, как нитки щупалец. Их тут примерно сотня и есть, но до всех не дотягиваюсь. Проникаю в головы к ближайшим охранникам, тем, что начали курсировать по кладбищу между основным столпотворением мафиози и нашей тройкой.

У этих ребят уже было что-то вроде ментальной защиты. Я, признаться, за ночь уже привык к обществу людей, в чей разум можно беспрепятственно проникнуть, благодаря дури и проявленному интересу к моим словам. Вернее, к рассказываемым мной историям из прошлого, о которых данные аборигены этого мира не имели никакого понятия. Хоть в Японии, да и в Нью-Токио большая часть граждан обладала высшим образованием, но к негражданам это не относилось.

За прошедшую ночь и утро я познакомился с двумя десятками новых арийцев, нёсших охрану кладбища их банды. И я же убедил их, что на похоронах у мафиози будет полно своей охраны, и если они тоже заступят в караул, то, во-первых, две охранные не связанные друг с другом структуры будут только мешать проводимому мероприятию. А во-вторых, если они, как им и сказали, будут охранять снаружи, то это поставит их, а значит, и их идеологию в подчинённое положение к сицилийцам, которых даже итальянцы не уважали. А это показатель, объяснял я укуренным гастарбайтерам с татуировками свастик. Ведь Гитлер совершенно не уважал итальянцев, говоря, что они могут только капитулировать. А что уж тогда говорить об этих сицилийцах? Со мной довольно быстро согласились, и большинство единогласно послали мафию в эротическое путешествие. Но местным сторожам всё-таки пришлось присутствовать, а я составил им компанию.

Да, с внешней охраной я разобрался, но внутренняя бдела. И хоть взять их под контроль я пока не мог, но отлично чувствовал их эмоции и заодно направление внимания. Оно в основном было направлено в сторону границы кладбища, а я стоял в условно слепой зоне. Условно, потому что краем глаза за нами всё-таки следили. И вот когда на меня никто не смотрел, я немного преобразовал плащ в фасон, принятый у охраны, развеял шляпу и с уверенным видом направился ближе к толпе сицилийцев.

Плащ и шляпу я ещё утром оставил в доме сторожей, сформировав их аурные копии. Зачем? В любой более открытой одежде я сразу выделялся на фоне местных. Поэтому решил не заморачиваться, воображая татуировки, тем более что любовь современных арийцев к кожаным плащам широко известна.