Вот тогда…

Тогда эти веревки меня не удержат, и эта парочка ещё пожалеет о том, что взялись за это дело. Главное – выдержать боль.

И вот охранник вернулся с большой грязной тряпкой и ведром воды.

– Готов к водным процедурам? – ухмыльнулся Уолтер, после чего запрокинул мне голову и бросил на лицо тряпку. Охранник уходить не стал, так как был вынужден помочь. – Давай, лей, только не торопясь.

Эта пытка оказалась очень изобретательной. Я не мог дышать. Легкие обжигал огонь.

А Берский Мясник безумно хохотал, наблюдая за моими мучениями.

– Пять часов, семь минут, – сухо сообщил наблюдатель. За это время процедура с тряпкой и водой повторялась трижды, а в перерывах Уолтер вел ну просто охренительные философские беседы, вызывающие у меня желание харкнуть кровью ему в лицо. Один раз я даже это сделал, и лишился двух зубов.

В основном он болтал о том, что люди это скот, а типы вроде него – это волки. О том, что нет ничего плохого в том, что волк время от времени кушает овечек, мирно пасущихся на своем лугу.

Часть его монолога пролетело мимо по одной простой причине – я отрубился. Правда, ненадолго. Минуту, не больше. Уолтер заметил мое состояние и поспешил вернуть меня в сознание.

– Ты меня совсем не слушаешь, – фыркнул Мясник и врезал мне кулаком в лицо. – Это не вежливо, знаешь ли.

Очередной удар, на этот раз в солнечное сплетение.

– Ты сильный, браво, – сообщил Уолтер, как только я откашлялся. – Пока что ты идешь на рекорд. Ещё пара часов, и ты будешь самым крепким из тех, над кем я работал. И это одновременно хорошо, но в тоже время плохо. Хорошо то, что это сродни вызову. А плохо… можно подумать, что я теряю хватку. Согласись, это не слишком хорошо?

Он замолчал и похлопал ладонью меня по лицу.

– Думаю, тебе нужен стимул, правда Виктор?

Уолтер подошел к небольшой сумке, висевшей на крючке возле входа. Оттуда он достал шприц и несколько ампул с жидкостями.

– Понравился хэл? – поинтересовался тот. – Вначале тебе вкололи релакс-хэл, благодаря чему тебя без лишнего шума доставили сюда. А сейчас я тебе дам кое-что другое. Моя собственная формула. Я называю её макс-хэл, она усиливает изначальные свойства хэла. Ощущения усиливаются в десятки раз, отчего небольшой порез на коже будет сравним с переломом кости. Но главное не в этом, он ещё сочетает свойства релакс-хэла, отчего даже испытывая самую страшную боль в своей жизни, ты не сдохнешь от того, что не выдержит сердце. Удивительная смесь.

Он набирал в шприцы понемногу из каждой колбы, после чего взболтал получившуюся смесь.

– Готовься испытать нечто совершенно запредельное, – ухмыльнулся Уолтер, вонзая шприц мне куда-то в шею.

Странная жгучая смесь хлынула по венам, казалось, выжигая внутренности. Разум помутился, а в следующую секунду сознание будто рассыпалось на тысячу осколков.

Я схожу с ума. А затем мрак накрыл меня.

Первое что я ощутил, что лежу на чем-то мокром. Борясь с дискомфортом и странным ощущением во всем теле, приподнял голову и открыл глаза.

То, что я увидел, было настолько неожиданным и шокирующим, что я на пару мгновений выпал из реальности.

Я все ещё находился в той самой комнате без окон и мебели, вот только теперь обстановка тут была совершенно ненормальной. Повсюду свежая кровь, кишки и прочие «прелести». Совсем неподалеку от меня валялась оторванная в локте рука и, судя по всему, её ещё кто-то обглодал.

Людей, что находились в комнате, не просто растерзали, а словно через мясорубку пропустили. Ни один зверь не способен сделать такое… И тем не менее, вот оно.

К горлу подступил ком, а затем где-то в животе все скрутило. Уже через секунду меня вырвало кровью, смешанной с пережеванным мясом и… клок чьих-то волос…

Последнее не на шутку меня напугало и заставило посмотреть на случившееся тут с совершенно иной точки зрения. Получается… это сделал я? Это я обгладывал чью-то руку?

Нет… Это невозможно. Это какое-то безумие…

Взгляд невольно скользнул в сторону металлической двери, и я с удивлением обнаружил, что та была сильно покорежена. Сталь в некоторых местах была буквально порвана, словно бумага.

– Нет-нет-нет… – замотал я головой, поднимаясь на ноги.

Бросил взгляд в угол и наткнулся на остекленевший взгляд головы Уолтера Сайфа. Её вместе с частью позвоночника вырвали из тела и так и бросили на пол. А вот от головы наблюдателя, что конспектировал все, что делал Мясник, почти ничего не осталось.

Ещё одним странным открытием стало то, что почти все повреждения, что нанес мне этот ублюдок, попросту исчезли. Пальцы отросли, зубы тоже оказались на месте. Лишь нога как была из металла, так и оставалась.