Это мужчина лет пятидесяти. Высокий и мощный, как бык. Брюнет с бородой, в сером костюме. Он улыбается мне, но как-то недобро. Больше ехидно и жутко.

— Здравствуй, доча, — утробно хрипит он и протягивает руку.

Всматриваюсь в него, понимая, что это мой отец, которого я видела только в детстве и не запомнила. Я честно хочу ему ответить, даже открываю рот, но горло сжимает так, что не могу произнести и слова. Мне дико жутко, я, словно парализованная страхом, смотрю на то, как мужчина вынимает пистолет и приставляет к моему лбу. Зажмуриваюсь, вдруг чётко понимая, что это сон. Пытаюсь проснуться и вытолкнуть себя из этого кошмара. И вроде бы получается. Меня подбрасывает на кровати рывком.

Открываю глаза, я в спальне одна, прохладный ветерок, врывающийся в окно, покрывает кожу мурашками. Уже темно, горит тусклый светильник на тумбе. Пытаюсь надышаться, снова прикрывая глаза…

А когда открываю, то опять оказываюсь в подвале, с дулом пистолета у лба. Глаза Дыма лихорадочно блестят.

— Ты так похожа на мать, — хрипит он. — Такая же, сука, проблема в моей жизни, — агрессивно рычит.

Снова зажмуриваюсь. Проснусь я, наконец, или нет?!

Меня касаются чужие руки, но почему-то со спины. Хотя Дым стоит впереди, продолжая хрипло дышать, словно задыхаясь. Пытаюсь оттолкнуть эти настойчивые руки, которые сжимают мои плечи. Дергаюсь, стараясь вырваться.

Появляется голос. И я кричу:

— Нет! Нет! Не трогайте меня! — захлебываюсь от нехватки кислорода.

— Тая, мать твою! Проснись! — доносится знакомый голос, и эти руки тянут меня на себя. Отбиваюсь от них. Царапаюсь. Пока меня ни переворачивают на спину и крепко фиксируют, зажимая мои руки над головой…

Распахиваю глаза и втягиваю воздух, словно вынырнула из воды. Сверху нависает Гордей, всматриваясь мне в глаза. Замираю, всхлипывая.

— Я проснулась? — осипшим голосом спрашиваю у него я.

— Я надеюсь… — выдыхает он.

Таисия

— Всё. Со мной всё в порядке. Отпусти! — отталкиваю Гордея.

Отпускает, падая на спину рядом со мной. Хватаю воздух, пытаясь прийти в себя. О сне уже не может быть и речи. Я теперь вообще боюсь закрыть глаза. Жутко, когда понимаешь, что спишь, и никак не можешь проснуться.

— Который час? — спрашиваю я.

— Первый час ночи, — спокойно отвечает Гордей. Поворачиваю голову к нему и понимаю, что он в одних шортах.

— Давно ты здесь?

— Часа два.

Втягиваю воздух, ощущая запах парфюма и мужского тела. И нет, мне не противно. Мне даже нравится, как пахнет от Гордея. Нравится его мужская энергетика, харизма. Но не нравится, что он такой мерзавец.

— А что, в этом огромном особняке не нашлось больше комнаты? Почему ты спишь со мной? Боишься, что сбегу? Так не сбегу. Некуда, — начинаю кусаться от стресса. А еще оттого, что в глубине души мне спокойнее, что он здесь, рядом, и вырвал меня из этого кошмарного сна.

— Потому что я так хочу. Кто мне запретит? — нахально заявляет Гордей.

— Ну да, — цокаю я.

Молчим. И когда мне кажется, что он уснул…

— Что тебе снилось? — вдруг спрашивает Гордей.

— Кошмар.

— А подробности будут? — иронично интересуется он.

— Мне снилось, что я снова в том подвале, где ты меня запер с мерзкой крысой, — выдаю я. Но намеренно не говорю, что напугало меня не это, а отец, который хотел пустить мне пулю в лоб.

Гор, как называет его Ева, молчит. Ну вот и пусть думает, что это он нанес мне травму.

— Завтра нам надо выйти в город вместе, — сообщает он, поднимаясь с кровати.

— Куда? — наблюдаю за тем, как Гордей открывает окно, прикуривая сигарету.

— Прокатимся в одно заведение, там завтра будет вечеринка «Black Red».

— Действительно, самое время закатить вечеринку, — язвительно произношу я. — А идти мне туда обязательно, чтобы мой папаша достиг цели?

— Прекрати лить яд, — психует он. Нестрашно. Кажется, теперь ничего не страшно, кроме самой смерти, которая мне грозит. — Я обеспечу тебе безопасность. Нам нужно засветиться и обозначить, что статусы поменялись, — глубоко затягивается, выпуская клубы густого дыма в окно.

— Всё понятно, что ничего непонятно. Когда это всё закончится? — обречённо спрашиваю я.

— Я стараюсь ускорить процесс, Таисия. Играй на моем поле, пожалуйста, — слово «пожалуйста» снова произносит раздражённо, вдавливая сигарету в пепельницу.

— Ладно… — выдыхаю. — Хорошо.

— Чёрное или красное?

— Что? — не понимаю я.

— Какое платье ты хочешь? Чёрное или красное?

— Мне всё равно.

— Тогда выберу на свой вкус.

Не отвечаю, прикрывая глаза.