Пауза, неловкое молчание.

— Сергей Борисович, вы точно к нам по адресу? В этой группе занимаются оперативные работники, оттачивающие навыки для выполнения служебных задач, а не уродовать милиционеров…

Константин Леонидович не сдержал ухмылки, ученики поддержали. Некоторая натянутость отношений, порой до откровенной вражды, всегда была характерна для милиции и госбезопасности. Гэбисты расшифровывали аббревиатуру МВД как «малоразвитые внуки Дзержинского».

— У меня чистая самооборона. «Динамо» — ваша система, запросите коллег из Минска о боях весны 1977 года, подтвердят.

Несмотря на некоторое осуждение, не самое искреннее, присутствующие на один градус понизили настороженность к новичку.

— Павленко! С новичком на ковёр. Удары не в полную силу. Сергей, тебя тоже касается.

Тренер лет на двадцать старше, что перескочил на «ты» — я не возражал.

Экзаменующий меня опер долго не атаковал, вызывая огонь на себя. Я неуклюже пихнул его ногой в живот, тот выбросил руки в блок… А как только пальцы профессионального гонщика, не расстающиеся с ручным эспандером, захватили его запястье, итог предсказуем. Скрутил гэбиста и тут же отпустил.

— Стоп! — выкрикнул тренер. — Поставлена техника, скорее взятая из джиу-джитсу, а не боевого самбо. Роман, Володя, присоединяйтесь. Согласованно с трёх сторон — задержать, зафиксировать, не причиняя увечий.

Зафиксировали. Не изувечили, но помяли. Константин Леонидович велел нацепить лёгкие перчатки, проверил ударную технику руками и ногами, владение связками. Велел уйти в защиту и не контратаковать, набросился сам, несколько раз основательно врезал, заставив задуматься о приобретении тёмных очков, фингал под глазом вряд ли украсит номенклатурного руководителя, да и странно махаться без шлема.

Как раз на спарринги амуницию выдали. В общем и целом парни были подготовлены лучше. Не профессионалы, каждый день отдающие всего себя ради победы на турнире, но поддерживающие форму достаточную, чтоб заломать задержанного или отбиться от злоумышленника. То, что доктор прописал.

Закончили растяжкой. В реальном бою никто не пытается влепить пяткой в висок или в затылок, но свобода движения ног нужна и при ударах в нижнюю часть живой мишени.

Перед раздевалкой спросил тренера:

— Константин Леонидович! Сколько с меня?

— Денег? Нисколько. Но, быть может, попрошу помочь с запчастями. 412-е «москвичи» у многих моих знакомых, но запчасти к ним…

— Скоро будут доступнее, чем газета «Правда» в киосках «Союзпечати». Я первый месяц работаю. Запчасти и качество — первая забота. Не представляете, сколько врагов нажил.

Тренер кивнул.

— Представляю. Чем хуже товар, тем больше заработок на его ремонте. Мечта была скопить на «березину», они, говорят, надёжнее.

— Говорят. Я — главный конструктор «березины».

Он аж загорелся.

— Сможешь одну достать?

— Никак, строго запрещено. Мне проще договориться на «Тойота-Королла» или «Тойота-Карина» белорусской сборки, есть хорошие знакомые среди самураев. Но там цена выйдет ещё выше. И запчасти на внутренний рынок СССР официально не поставляются вообще.

— Жаль.

— Если нужно быстро, могу организовать «Москвич-2140» ручной сборки. Не торопитесь отказываться. Такие готовят для ралли, обследуя каждую деталь. Подвеска выдерживает сотни прыжков с трамплина. Госцена плюс несколько сот рублей мастеру. Ездить будет не хуже «жигулей» или «рогнеды», тот же передний привод, двигатель 1600 как у жигулёвской «шестёрки».

— Заманчиво. Подумаю. Может, кому-то из наших ребят нужно. И ты, Сергей, не стесняйся — обращайся, если вздумают обидеть. Через высоких генералов вопросы решаются, но не всегда оперативно.

Класс! Это не крыша, но что-то вроде зонтика, отсекающего капли, просочившиеся через генеральский и цековский шифер. Пригодится.

Мог пообещать, что скоро родится М-2150, того же размерного класса, что и «березина» или, скажем «джетта» 3-го поколения, но более прогрессивная, пока не стал. Как только меня турнут с Генерального, не знаю, как по «пятидесятке» пойдёт работа.

С проходной позвонил домой, забрал девочек от подъезда, после чего покатили на полигон НАМИ, на север Москвы и за кольцевую. Младшие устроились на заднем сиденье «копейки», Валя кормила меня ссобоечным обедом с штурманского кресла, точь-в-точь, как после ралли Москва-Берлин. Но теперь мы были в самом деле семьёй.

Заметила покраснение под глазом.

— Непобедимого Мухаммеда Али кто-то приложил? — заметила с неприятным для меня сарказмом.

Я не признался, что в Женеве соперника по рукопашному бою уложил насмерть, только упомянул, что вырываться из отеля пришлось силой. Валя знала про кумите с бывшим Марины, а умиротворение слесаря, размахивающего гаечным ключом, произошло на её глазах. Фингал на физиономии подрывал реноме местечкового Брюса Ли.