Расселись кругом, прозвучали первые тосты, естественно — за гостей в первой топ-тройке. Я шепнул Вале:

— Купальник взяла?

— Конечно. Но вода, говорят, холодная.

— Минутку выдержим. Я как раз в трусах типа плавок.

— Сообщаешь как сюрприз. Будто не я тебе их дома выдала.

В том особенность жизни с женщиной, когда делишь с ней кров, а не встречаешься только во время свиданий. Ничем не удивить! Даже мужскими трусами.

Дальше пошли тосты за всё на свете. За гору Арарат, что когда-нибудь вернётся из Турции в Армению (слово «Турция» прозвучало как ругательство), за русско-армянское братство, за маршала Баграмяна, академика Амбарцумяна, композитора Хачатуряна, авиаконструктора Микояна, писателя Мелик-Акопяна…

— Мне начинать произносить тосты за Пушкина, Лермонтова, Толстого, Чайковского?

— Даже не думай! — тихо проскрежетала моя спутница. — Мы столько не выпьем!

Примерно через час она была готова нырять хоть в Карское море — ради перерыва. Мы переоделись в машине и кинулись в ледяную воду, никто из местных компанию не составил. Холод обжигал из-за температурного контраста, на берегу, хоть солнце клонилось к закату, было не просто жарко — горячо. Июль в Армении не знает жалости. Разбежались, держась за руки, погрузились… Первое ощущение — шоковое, но довольно быстро тело привыкло, думаю, там градусов 16–17, не Арктика. Поплескались и быстренько выбрались на берег.

На меня вряд ли кто особо засматривался, кому интересен мужик под тридцать, весь в пупырках. А вот на Вале кожа едва не задымилась от восхищённых взглядов.

Случается, одетая женщина выглядит шикарно, потом приглушил свет, сорвал одежду, влетел в неё как Чингисхан в захваченный город, поймал кайф неземной, а наутро смотришь — рыхловата. Валя, постоянно занимающаяся гимнастикой, крайне выигрышно смотрелась нагая, точно как в тот раз в минской квартире, когда сблизились впервые. В купальнике тоже потрясная.

— Я вам толком не представил партнёршу. Валентина — известная автогонщица, в числе победителей заезда грузовиков на ралли Париж-Дакар, кандидат в мастера спорта. И моя невеста.

Понятно, что привезённая мною дама — моя. Но столь явное заявление прав было не лишним.

Переоделись в сухое, ещё пили, ещё ели. Ночевали с Валей в большом частном доме, прижавшись друг к другу боком и стараясь не шевелиться, чтобы не расплескать. Ужасно вкусно и ужасно много.

Субботу и воскресенье нас просто катали по Армении, показывая достопримечательности — потрясающие горные ландшафты, величественный собор в Эчмиадзине и храм Гарни. Пили минеральную воду в Джермуке. Гуляли по Еревану. Воспоминания об Армении сохранились как подёрнутые дымкой от постоянного угощения местным вином, его называют «гини», оба непрерывно пребывали в состоянии лёгкого или среднего опьянения.

Во время застолья в Джермуке один пожилой армянин начал засыпать вопросами:

— А знаешь, кто такой маршал Баграмян?

Странно было не знать через сутки пребывания Армении, его фото я видел не реже, чем сталинские в Грузии.

— Конечно, дорогой. Известный советский маршал, родившийся в Азербайджане.

— Армянский маршал! — возмутился абориген. — Он из армянской семьи!

— Не понимаю, как ты дожил до 29 лет без этой информации, — шепнула Валя и подняла рюмку с тем самым коньяком «Ахтамар»: — За великого армянского маршала!

Не выпить за него в любом случае было нереально.

В понедельник, отказавшись от спиртного на завтрак, первым делом попросил Генерального загнать один автобус со склада готовой продукции на эстакаду, надел спецовки и, вооружившись ключами, полез под днище. Затем проверил затяжку гаек на дисках колёс. В салоне поднял кожух двигателя. Альберт терпеливо ждал. Я справился минут за десять.

— Новая машина, а фактически представляет собой только конструктор для доведения до ума силами шофёра. Часть болтов затянута до фанатизма, не провернуть, возможно — и правда забиты кувалдой. Другие едва наживлены. Жидкости подтекают. Это только на месте, не садясь за руль и не пытаясь ехать. Дорогой Альберт Айрапетович, прошу — без обид, делаем одно дело и плывём в одной лодке.

— Неужели УАЗы лучше?

— Ещё хуже. Набор железяк для изготовления машины в своём гараже, а не машина. Вы не на них ориентируйтесь, а на «березину». Сел и поехал.

— Сложно…

— Не так сложно, как кажется. Помогу. Поймите и меня. Грузовой дизельный ЕрАЗ будет первым продуктом Конструкторского центра, не могу допустить, чтоб кооператоры тоже получали конструктор «сделай сам». Поверьте, Альберт-джан, по Союзу уже пошла молва про новые «бруновские» М-2140. Они гораздо качественнее доапрельских! Настолько, что очередники готовы отказаться от ВАЗ-2106 или ВАЗ-21011 ради «москвича», который дороже «одиннадцатой». Всего лишь нужно наладить систему контроля качества на каждом этапе. А сейчас давайте пройдём в ваш кабинет и пофантазируем.

Там Валентина во всю кокетничала с молодыми инженерами. Я нарушил их идиллию и принялся рисовать. По моей задумке, от ЕрАЗ-762 остаётся только передняя часть — до спинки водительского сиденья, где у буса перегородка грузового отсека. Лонжероны продолжаются обычной прямоугольной рамой с бортовым кузовом.

— Мост потребуется несколько усиленный из-за повышенной нагрузки, как и рессоры. Колёса оставляем такие же, но сзади сдвоенные. Редуктор заднего моста рассчитан на обороты дизеля, как и коробка. За дополнительную плату покупатель получит каркас и тент.