— Ну, одно из двух, — задумчиво произнес Маркин. — Либо она уже тогда задумала убийство Галины Соколовой, и ей понадобился револьвер, уже использований по назначению…

— Дважды.

— Дважды. Либо… — Алекс замолчал. — Не знаю, — признался он после короткой паузы. — А ты как думаешь?

— Чтобы задумать убийство Галины Соколовой и осуществить его именно так, как осуществила, она должна была знать, как минимум, две вещи, — заметил Натаниэль. — Что Галина наверняка приедет в ближайшие дни и что я буду заниматься этим делом. О дате приезда Галины точно не знал даже адвокат. Но тут, возможно, еще был шанс выяснить заранее. А вот обо мне — я тогда и сам не знал, что буду заниматься этим делом. «Байт ле-Ам» пригласила меня после убийства Бройдера. После, а не до.

— Верно, — чуть обескуражено сказал Маркин. — Я как-то не сопоставил даты. Но тогда, что же получается? Зачем кому-то понадобилось, чтобы Габи запомнил именно эту машину?

— Ну, — усмехнулся Розовски, — это уж совсем вопрос для двадцать первого профиля[9]. У тебя, кстати, какой?

— Девяносто седьмой, — с гордостью ответил Алекс.

— Да? Что-то не похоже, — с деланным сомнением произнес Натаниэль. Но заметив, что Маркин готов не на шутку обидеться его шуткам, сказал уже серьезно: — Естественно, для того, чтобы Габи запомнил. Как раз для случая, подобного нашему. Так что… — он посмотрел на часы. — О, уже восемь. Хватит на сегодня… А вопрос не в том, зачем понадобилось, а в том, кому понадобилось. Ты считаешь — Белле Янов-ски? Очень сомневаюсь.

— А как же улики? — спросил Маркин совсем уж потерянным голосом.

— Улики? — Розовски вдруг рассмеялся. — Вспомнил одну очень поучительную историю. Насчет улик. Недавно в Иерусалиме у одной шишки угнали машину. И об этом одновременно появились статьи в «Едиот ахронот» и в «Гаарец».

— Скажите пожалуйста! — удивился Маркин. — Вот уж не думал, что они сообщают о каждом угоне.

— Я же говорю: угнали у какой-то шишки. И, видимо, обнаружили очень быстро. Или еще что. Это неважно. Так вот, заметки в обеих газетах были похожи друг на друга как близнецы. Разница только в мелких деталях. В «Едиот ахронот» сказано было следующее: «На месте происшествия полиция не обнаружила никаких улик, кроме пустой банки из-под «диет-колы».

— А в «Гаареце»?

— Все тоже, только вместо банки из-под «диет-колы» фигурировала «пустая банка из-под растворимого кофе «Маэстро».

Алекс тоже рассмеялся.

— Как ты сам понимаешь, из этих заметок можно узнать только о предпочтениях читателей обеих газет в части напитков, — сказал Натаниэль. — Но уж никак не о деталях преступления. А ты говоришь — улики… Что это у тебя глаза остекленели?

Маркин сидел в глубокой задумчивости, из которой его не вывел даже ехидный вопрос шефа. Натаниэлю пришлось задать его вторично.

— Что? — Маркин очнулся и чуть обескураженно посмотрел на Натаниэля. — А… это я задумался, извини, Натан.

— И о чем же, если это, конечно, не секрет? — насмешливо поинтересовался Розовски.

— Не секрет, — ответил Алекс. — Мы ведь с тобой до сих пор не знаем: с чего вдруг она — или они — выбрали именно Габи? Не дураки же они, в самом деле, считать, будто любой частный сыщик готов за хорошие деньги пристрелить кого угодно.

— Ну, во-первых, мы с тобой не знаем, дураки они или нет, — лениво заметил Натаниэль. — А во-вторых… — Он замолчал.

— Что — во-вторых? — нетерпеливо спросил Маркин.

— Ничего, — ответил Натаниэль. — Ничего, Алекс… Почему Габи — конечно, это вопрос. И я не исключаю, что в нем кроется разгадка всей цепочки. Хотя, честно говоря, не уверен. А ты не знаешь, чем занимался Габи этой весной? Ну, скажем, за месяц до того, как ему позвонила ревнивая супруга некоего Ари Розенфельда?

— Нет, не знаю. А что было за месяц до звонка? — в свою очередь, спросил Маркин.

— По-моему, праздник Песах, — задумчиво ответил Натаниэль. — А ведь ты говорил, Алекс, что Габи на Песах ездил куда-то. Купил недорогой тур. Куда, не помнишь?

— Видишь, как полезно интересоваться жизнью подчиненных, — нравоучительно заметил Алекс вместо ответа. — И, опять же, как вредно для дела не интересоваться этим.

— А если серьезно?

— В Турцию он ездил. В Турцию, — сообщил Алекс. — Я точно помню.

— Очень интересно, — сказал Розовски. — Не помнишь случайно, в какой город?

— Не помню.

— Ав какой фирме он оформлял поездку?

— В какой фирме? — Маркин задумался. — Что-то такое… «тур» какой-то. Какое-то слово — и «тур».

— Не «Бест-тур» случайно?

— Точно! Или нет… Да не помню я!

— А ты вспомни.

— Зато я название отеля вспомнил, — радостно сказал Алекс. — Отель «Элеганс». Точно, «Элеганс»!

— Да? Очень интересно, — пробормотал Розовски с задумчивым видом. — Осталось узнать, в скольких городах нашего северного соседа имеются отели под таким названием.

Выйдя из офиса и отказавшись от предложения Маркина подвезти, Розовски неторопливо пошел по улице, наслаждаясь появившимся наконец-то свежим ветерком, чуть всколыхнувшим плотную жаркую завесу хамсина. Видимо, это ощущал не он один, потому что город был полон праздношатающимися людьми.