Сзади раздался лай. Безменов оглянулся. В дальнем от него углу «арены» в ванну бассейна опускали сходни, рядом с ними маячили проводники с волкодавами.

— Вы не сделаете этого! — закричал Геннадий Азарович. Фай, вздрогнув от его крика, пару раз неуверенно гавкнул.

— Берите в руки нож, а то не успеете. Победите — получите десять штук, проиграете — вашей жене выплатят пять. У нас все честно. Бой два на два, до победного. Прошу делать ставки, — предложил он немногочисленным зрителям.

В зале засуетились. К особо уважаемым гостям букмекеры подходили сами.

Геннадий Азарович, резко повернувшись, бросился к стенке бассейна, подпрыгнув, ухватился за его край, попытался подтянуться, но пальцы его соскользнули, и он, с грохотом приземлившись, не устоял и опустился на четвереньки.

Блондинистая подружка Хозяина засмеялась красивым переливчатым смехом; над краем бассейна показался Юра с резиновой дубинкой в руке.

— Еще раз попытаешься бежать с поля боя — получишь по рукам. Или по зубам.

Он хлопнул дубинкой по открытой ладони своей левой руки, и Безменов понял: Юре уже приходилось избивать дубинкой людей, и это доставляло ему удовольствие.

Геннадий Азарович вскочил, вышел на середину «арены», по пути достал из сумки свой нож. Под руку ему попался обруч с зеркалами. Безменов, отбросив сумку, наклонился, взял в правую руку второй нож, левой нацепил резонатор.

Один проводник с собакой уже спустился на дно бассейна и теперь ждал второго. Волкодав глухо рычал и время от времени вставал на дыбы. Файтер жалобно поскуливал.

Геннадий Азарович посмотрел на Хозяина сквозь очки.

«Я хочу отменить бой. Отменить бой!» — мысленно приказал он. Но Хозяин лишь презрительно усмехнулся.

— Ну, что уставился? Давай, докажи, что ты мужчина!

Безменов нахмурился.

Между ним и Хозяином — ничего общего, абсолютно ничего. Никакой резонанс невозможен. И если он даже выстоит против волкодавов, его все равно в живых не оставят. Кому нужен опасный свидетель?

А ведь эти собаки наверняка обучены перехватывать вооруженную руку. С одним псом еще можно было бы справиться, но с двумя… Да еще два проводника, да два телохранителя, да Юра… Нет, шансов нет. Ни единого.

Геннадий Азарович оглянулся. Вторую собаку-переростка уже спустили по сходням; ее проводник возился с заевшим карабинчиком поводка. Первого пса его проводник с трудом удерживал за ошейник.

«Лежать! Лежать!» — попытался управлять волкодавами Безменов.

Но песьи глаза по-прежнему смотрели на него тупо и злобно. Одна из собак-убийц вновь встала на дыбы, и проводник еле-еле удержал ее.

Геннадий Азарович, сняв и аккуратно уложив в сумку резонатор, опустил ее на кафельные плитки и отошел поближе к зрителям, на ходу вынимая из ножен десантный нож.

— Так вам хорошо будет видно? Или еще ближе подойти? — поинтересовался он, вглядываясь в лица. Новоявленные хозяева жизни предвкушали интересное зрелище. Розалия Леопольдовна сидела рядом с председателем правления Рост-банка. Поймав взгляд Безменова, она злорадно усмехнулась и протянула вперед руку с опущенным вниз большим пальцем.

— Давай-давай, гладиатор! Покажи, на что способны кандидаты наук в бою! В постели ты ведь никакой, верно?

— Как, он даже не доктор? — разочаровался Хозяин.

— Совсем шелупень, значит. Ну, начинайте!

От бессильной ярости Безменов на секунду перестал видеть окружающее. Но только на секунду. Справившись с ненужными эмоциями, он вновь наткнулся на взгляд Хозяина, презрительный и равнодушный.

Безменов поудобнее перехватил нож.

Я не шелупень и не гладиатор. Зрелища, за которое заплатили эти пресытившиеся икрой нувориши, не будет. А будет бой. Мой последний бой.

Фай испуганно жался к его ногам.

Сзади в два голоса скомандовали: «Фас!».

И тогда Геннадий Азарович коротко, почти без замаха, метнул нож. Целился он в сердце Хозяина и вложил в бросок всю свою ненависть, всю свою ярость, все свое отчаяние. Геннадий Азарович целился в сердце, потому что знал: по случаю жары никакого бронежилета на вожаке этой стаи шакалов сейчас нет.

И он не промахнулся.

Нож вошел плоско, как раз между ребрами, и глубоко.

Хозяин, все с той же презрительной улыбкой на губах, покачнувшись, начал медленно сползать со стула.

Взвизгнула его темноволосая подружка, на которую брызнули капли крови. Засмеялась было переливчато, но, словно подавившись собственным смехом, испуганно замолчала блондинка.