— Дело твоё, принцесса. А я искупаюсь, а то запарился уже.

Быстро разделся до трусов. Оля сидела на берегу и смотрела на меня. Оставшись в трусах, я подмигнул ей и усмехнулся. Она покраснела, но при этом не переставала разглядывать меня. Берег здесь был высокий и я знал, что там глубоко. Так было в моей реальности, когда мы ездили сюда купаться и шашлыки жарить. А ещё доску сделали, с которой нырять можно было бы. Здесь, правда, доски не было. Но и ладно. Я разбежался и прыгнул в воду. Хорошо водичка была. Сразу освежила. Вынырнул, поплавал. Ольга сидела на берегу и смотрела на меня.

— Оля, водичка просто супер. Как парное молоко.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты меня соблазнить хочешь? Как с ухой и с блинчиками?

— Ну, Лёль, уха и блинчики это так, детский сад, штаны на лямках.

Вылез из воды. Прошёлся по траве. Сел рядом с принцессой. Вытянул ноги. Класс и полная нирвана.

— Господи, как хорошо то. Просто слов нет. Лёль, ты бы куртку сняла. Жарко же. — Сняла. — Может всё-таки искупаешься, обещаю, смотреть на тебя не буду.

— Ладно. Ты настоящий змей-искуситель. Только Андрей, не смотри пожалуйста, а то мне стыдно.

— Я же обещал.

— Тогда иди к лесу и отвернись. Давай, Самарин!

— Всё, ушёл лесом и сканеры заклеил скотчем. А в уши вставил женские тампоны.

— Андрей! — Вопль.

— Ушёл.

Встал и отвернулся к лесу. Прошёлся до его кромки. Увидел в траве красное. Присел. Это была земляника. Стал собирать её. Пока собирал услышал всплеск. Ага, мелкая залезла в воду. Замечательно. Вернулся назад. Над водой была её голова.

— Ну как, Ваше Высочество?

— Ты прав. Водичка просто супер. — Она плавала, и фыркала иногда. Я разложил свою куртку, положил на неё ягоды, что собрал. Потом прыгнул в воду. Подплыл к ней.

— Цесаревна, Ольга Николаевна, разрешите присоединиться в принятии водных процедур. Исключительно в оздоровительных целях.

— Ну если только в оздоровительных целях!

— Исключительно в оздоровительных целях, а так же в целях эстетического восприятия окружающего мира.

— И как ты эстетически воспринимаешь его?

— Кого?

— Окружающий мир. — Её лицо было очень близко к моему.

— Мне хочется заняться… Поэзией. Почему ты так на меня смотришь, принцесса?

— Поэзией заняться?

— Конечно, это чувственно, благородно и возвышено, штырь мне в зад.

— Штырь в зад не надо, это будет больно, Андрюша. Лучше поэзия.

— Хорошо. Слушай:

На землю свет лучей бросая,

Сияет солнце, сделав круг,

А тишина в лесу такая,

Что слышен даже сердца стук.

Лишь наглый гнус, пищА, летает,

Мне причиняя лёгкий зуд.

А облака плывут и тают

На глади озера внизу.

Здесь хвойный запах, мозг пьянящий,

Осина с розовым листом

И белый мох, как снег хрустящий,

И белый гриб на фоне том.

В лесной тиши пропела птица.

Её сквозь листья не видать…

Как хорошо, когда приснится

Тебе такая благодать!

— Да ты Андрюша, поэт!

— Это не я, Оля. Это Борис Николаев.

— А кто это? Я такого поэта что-то не слышала.

— Скажем так, он иногда пишет стихи.

— Понятно. Почитай ещё.

— Почитаю, но на берегу. А сейчас купаемся. Хочешь прыгнуть с меня?

— Как это с тебя?

— Залезешь мне на плечи и прыгнешь. Поплыли на отмель. Вон она рядом.

— Андрей, но на мне нет купальника!

— Ну ты же не голая? На тебе есть нижнее бельё.

— Андрей, когда оно мокрое, оно просвечивает.

— Господи ты боже мой. Я не буду смотреть, закрою глаза. Клянусь своей треуголкой.

— У тебя нет треуголки, Самарин. Ты всё врёшь.

— Лёль. А разве это так важно сейчас? Просвечивает или нет? Представь, что на тебе железобетонный купальник и нет проблем.

— Как это железобетонный? Это что за купальник?

— Это значит пуританский, глухой на всю голову купальник, до колен. И полосатый.

— Очень смешно, Андрей.