— Ну, мне нужно сделать кое-какую работу, — говорит он, увеличивая силу вибрации с помощью пульта в кармане. Он делает попытку вывести меня из комнаты, но я упираюсь ногами в пол и отказываюсь двигаться.

— Нет.

— Нет? — Он снова увеличивает настройку.

Я издаю сладострастный стон. — Ты с ума сошел? Как долго тебе нужно работать?

Он подавляет смех. — Я буду всего тридцать минут.

— Тридцать минут? — вскрикиваю я. — За эти тридцать минут я сама обо всем позабочусь.

В его взгляде мелькает предупреждение, и он обхватывает рукой мое горло. — Не смей.

— Десять минут, — выдавливаю я.

—Пятнадцать.

— Черт. Ладно.

Он опускает руку и жестом показывает на диван. — Ты можешь подождать там.

— Я постою.

— Как хочешь.

Этот ублюдок садится за свой стол, словно не собираясь активно мучить меня, и открывает ноутбук. Он выглядит так, будто ему нет дела до всего на свете. Тем временем мое тело покрывается испариной. Вибрации все продолжаются и продолжаются, дразня меня обещанием удовольствия. Я переношу вес с одной ноги на другую и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Внутри моего клитора все пульсирует, требуя внимания.

Я смотрю на часы на стене. Прошла минута? Всего минута?

Если я хочу заниматься этим еще четырнадцать, мне нужно отвлечься. Даже поход к книжной полке становится мучительным. Я глотаю воздух и стараюсь двигать телом так, чтобы не усугубить проблему.

Когда мне удается подойти достаточно близко, я хватаю первую попавшуюся книгу и открываю на случайной странице.

— Он вошел в нее, его пульсирующий член был твердым, как стальная труба. Дезире жалобно стонала: "Да, да, Джеремайя! Наполни меня своим семенем".

— Что ты читаешь?

Я захлопнул книгу. — Разврат. Почему у тебя в библиотеке в кабинете есть разврат?

— А, ты, должно быть, нашла старую коллекцию моей покойной тети. Она жила в этом доме несколько лет. Прекрасная женщина.

— Прости, что испортила тебе память о ней, но она была полной извращенкой.

Я засовываю оскорбительный текст обратно на полку. Меньше всего мне сейчас нужно быть мухой на стене во время страстной ночи Дезире и Джеремайи.

Я беру другую книгу, с безопасным названием "Всеобъемлющая история геополитики", и открываю первую главу.

Часы отсчитывают время в темпе улитки. Примерно на полпути по моему телу пробегает дрожь. Капельки пота стекают по спине и пропитывают платье. Я раскачиваюсь, втягивая воздух, а давление в моем нутре все нарастает и нарастает. Я крепче сжимаю книгу и читаю одно и то же предложение снова и снова. Наконец, мы достигли пятнадцатиминутной отметки.

Рафаэле встает, в его руке конверт. — Я просто должен опустить это в почтовый ящик.

Я отбрасываю книгу в сторону и бросаюсь между ним и дверью. — Не смей, черт возьми, смеяться.

В его глазах пляшет веселье. — Какое волшебное слово, жена?

— Пожалуйста, — умоляю я. Это звучит как всхлип. — Пожалуйста.

Он прижимает меня к двери своим мускулистым телом. Удар толкает игрушку в то место внутри меня, что заставляет меня хныкать.

— Что "пожалуйста"? — спрашивает он хриплым голосом.

Я смотрю на него сквозь ресницы. — Пожалуйста, заставь меня кончить.

Он зачесывает прядь волос мне за ухо так нежно, как будто он не самый злой человек на земле. — Что еще?

Я сглатываю. Черт бы его побрал. — Пожалуйста, трахни мою задницу.

Он ухмыляется. Бабочки взрываются у меня в животе. — Это моя хорошая девочка. Я с удовольствием трахну твою маленькую симпатичную попку.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он выносит меня из офиса на руках. Я извиваюсь в его объятиях, гоняясь за кайфом, который так недостижим. Мое тело гудит, каждое нервное окончание наготове, и когда мы наконец добираемся до спальни, в мире нет ни одной вещи, которую я бы не позволила Рафаэлю сделать со мной.

Он бросает меня на кровать и переворачивает на живот. — Встань на колени.

Я быстро выскользнула из платья и повиновалась, обнажив перед ним свою попку. Медленно он натягивает игрушку.

— О, черт, — стону я, когда он несколько раз вводит и выводит ее из меня. Мне нужно больше, поэтому я протягиваю руку между ног и прижимаю пальцы к своему клитору.

Игрушка исчезает. Рафаэль отдергивает мою руку и крепко прижимает ее к пояснице.

Я вскрикиваю в знак протеста. — Почему?