— Ложитесь и спите, Фредерик Людвигович. Думаю, вы устали не меньше моего, — пробормотала я и повернулась к нему спиной, чтобы не мешать.

И уже совсем проваливаясь в сон, вспомнила вдруг — Барятинский же… «братец» так и не прибыл. То ли не смог, то ли не захотел.

Умытая и одетая, я стояла у окна, давая возможность Ирме убрать постель.

Проснувшись, нашла ее в комнате — терпеливо ожидающую. Судя по продавленной подушке, Фредерик ночевал здесь. Отметив это и сладко потянувшись, я поняла, что отлично выспалась, а значит…

— Уже поздно, да, Ирма? Я спала слишком долго?

— Как и положено, барышня, — пожала она плечами, — вставайте, да я вынесу горшок…

Окна комнаты выходили на Верхний парк, с высоты второго этажа я видела его весь. И воистину — «ничто не является в большей степени порождением искусства, чем сад».

Солнца сегодня не было и яркие, чистые, выразительные цвета слегка померкли под серым небом — идеально продуманные сорта цветущих растений, оттенок каменной крошки, декоративные элементы утратили часть своей прелести, придав декору графичности.

Но насколько же идеально все продумано — в который раз поражалась я. Парк строили, как продолжение архитектуры дворца — формируя кулисы, зеленые кабинеты, этажи посадок, используя зеркала прудов.

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

— Да, войдите.

— Как ты себя чувствуешь? Выспалась? — вошла в комнату маменька в атласном платье цвета шоколада и свежая, как утренняя роза, но явно чем-то встревоженная.

— Все замечательно, проспала вот только… Фредерик взрослый опытный мужчина — как ты и говорила. Все прекрасно, я очарована им окончательно и бесповоротно, — успокоила я ее.

— В таком случае… я рада, — отстраненно отметила она, проходя и садясь в кресло: — Но видишь ли… только что выяснилось странное — будто вы с ним отбываете в Штутгарт буквально через два дня от сего. Ты знала об этом?

— Не в точности до дня… но да — он предупреждал о скором отъезде.

— Это ужасно, — прошептала она, — я не взяла с собой прислугу. В долгой дороге без прислуги никак невозможно. Я говорила с твоим мужем, но он упорно стоит на своем.

— Там домашние проблемы… кажется, — пробормотала я.

— Безусловно, причины могут быть только серьезными, но как же тогда? — растерянно развела она руками.

Я первый раз видела ее такой и задумалась в свою очередь — а и правда? Как быть со шнуровками этими, волосами, горшком, в конце концов? Нет, так или иначе все решаемо…

— И еще одно… здесь на списке свадебные подарки, — достала она из складок платья бумажный лист, — он будет заверен, как и положено. Дамские аксессуары и украшения, даренные на свадьбе, всецело принадлежат жене.

— А это вот прямо… в порядке первоочередной срочности? — удивилась я.

— В связи со скорым отъездом — так и выходит. У меня голова кругом! И пускай я выгляжу до крайности практичной и даже меркантильной, потребовав составить и заверить список немедленно… — кривовато улыбнулась она, — хочу, чтобы ты знала… не сумеешь постоять за себя — сожрут просто потому, что могут. Это право сильного, Таисия, никогда не будь слабой — ни здесь, ни там. Твой муж… возможно я неправа, но слишком скоропалительно все у вас случилось. Ты не могла не увлечься им — понимаю, но зачем ему этот брак?

— Ага… — протянула я разочарованно, — то есть я, по-твоему?..

— Как бы наш с тобой разговор о бедности не стал пророческим — вот в чем состоят мои опасения. Твое приданое и свадебные подарки, это маленькое состояние. Я закажу для тебя копии списков. И намереваюсь немедленно говорить об этом с грамотным финансистом. Возможно, тебе придется подписать заверенную бумагу с распоряжением о переводе капитала и ценностей из нашего Государственного в самый надежный банк Вюртемберга. Одна я не решу куда, их там слишком много.

— А Фредерик?

— Зависим от решений старшего в роду. Ты должна стать самостоятельной женщиной, должна знать свои возможности и права. И так защитить в том числе и его интересы. Вносите! И прошу вас… — дала она войти мужчине в черном мундире, а слугам внести коробки.

Освободилась я только ближе к вечеру. Мужа не видела — тоже, наверное, решал вопросы перед отъездом.

Коробки, футляры и шкатулки с дамскими аксессуарами и украшениями громоздились на широкой кровати. Откуда-то внесли сундуки, и мы планомерно просматривали, сверяли со списком и складывали в них это все под присмотром банковского чиновника.